Поначалу все в это верят, а потом просто забывают о том, что пора менять игру. Постоянная нехватка времени и невыполнение обязательств по контракту загоняют и лишает возможности думать. Все превращается в бесконечное решение текущих задач. Так это называет Стивен. Они с Ленцем все свободное время тратят на то, чтобы вернуть Луизу к жизни. По-моему, это бесполезно. Стивен дает ей деньги, но они тут же уходят на наркотики. Кто-то из нас едет по притонам Бостона и забирает ее оттуда. Виктор устраивает ее в клинику, но та быстро сбегает, и все повторяется. Одно хорошо. Ее очень просто найти. Если лень ехать по притонам, можно просто позвонить в тюрьму, где содержат Флемми, и попросить сообщить, когда она туда приедет.
Видео, которые мы снимаем, – полный треш. Их популярность падает пропорционально качеству картинки. Но у Верены больше нет идей. Мне кажется, она исчезает.
– Что нам делать с веб-шоу? – спрашивает Стивен.
Холл дешевого мотеля, из которого так никто и не захотел съезжать. На эти недели Бостон стал нашим постоянным местом жительства. Наверное, это плохо. Верена каждый день видит пейзажи города, который разрушил ее. Об этом я подумал уже после всего случившегося. Не тогда. Здесь колледж Луизы, и это чокнутое создание наотрез отказывается отсюда уезжать. Стивен и Ленц тоже вынуждены быть здесь. Виктор, я и Верена не имеем права уехать. Обязательства по рекламным контрактам, понимаете?
– А что ты хочешь сделать? – спрашивает Верена. На ней сегодня желтые линзы, с прожилками красного и черного. Смотрится, как будто неудачный снимок, который то ли засветили, то ли вспышка неправильно сработала.
– Хоть что-нибудь. По контракту мы должны сегодня анонс выложить, а завтра вы должны представить его на телевидении, помнишь?
– Да, наверное. Что там с просмотрами? – безразлично говорит она.
– Рейтинги падают, – говорит Ленц. – Ограбления больше неактуальны, все хотят убийств в прямом эфире.
– И Black Apple тоже, – поддакивает Стивен.
– Black Apple хочет скрытую рекламу в снафф-видео? – поражаюсь я.
– Ну да, а что в этом такого? – пожимает плечами он. – Это же Америка. А вы вроде как супергерои, которые спасают хороших и убивают плохих.
– Это уже не кино, – тихо говорит Верена.
– Даже заказы присылают. Все хотят, чтобы мы снимали убийства. Вот, девочка пишет, Ванда: над ней надругался отец, и она теперь хочет отомстить. Вообще, я ее понимаю, – говорит Ленц, закрывая свой ноут.
– Над тобой тоже кто-то надругался? – спрашивает Стивен.
– Нет, но…
– В 70 % случаев это означает, что девочке не дали денег или не пустили на концерт, а она решила таким образом отомстить. Предлагаешь поехать и разобраться? Или попросить ее предоставить видеодоказательства?
– Кстати, вариант.
В этот момент я понимаю, что ублюдок Флемми в чем-то был прав. Он, наверное, точно так же сидел и обсуждал свою документалку про маньяков и мечтал снимать что-нибудь пожестче, популярнее.
– Проблема номер один: промо-видео, – напоминает Стивен.
– Нельзя снять промо, если мы даже представления не имеем, что это будет за шоу, – говорю я.
– Почему? – спрашивает Верена. В ее желто-красных глазах мелькает что-то, напоминающее азарт.
– Так, Верена, помедленнее, я записываю, – напрягается Ленц.
– Где Виктор, кстати? – спрашивает она, не обратив внимания на Ленца.
Виктор появляется часа через два. От него сильно пахнет алкоголем, но вид абсолютно счастливый. Он играл в покер и выиграл какую-то фантастическую сумму. Он открывает спортивную сумку и демонстрирует рассыпанные по ее дну пачки денег. Никто никогда не выигрывает. Какого черта?!
– Ты в состоянии снимать? – спрашиваю я.
– Если есть что, то да, – кивает он.
– С точки зрения закона – глупость, конечно. Нельзя снимать людей без их согласия, – говорит Виктор, когда огонек камеры тухнет.
– У Флемми мы не спрашивали разрешения. Победителей не судят, – говорит Верена.
На следующий день мы с Вереной и Стивеном едем на съемки шоу «Новые американские герои». Это настоящее телевидение. Верена сидит на старом диване в каморке, которую называют гримерной. В комнату то и дело кто-то заходит, смотрит на меня и тут же выскакивает. Небольшая панель телевизора транслирует канал, на котором мы сейчас будем выступать.
