– А когда мелкая успела превратиться в такую кралю? – улыбаясь, спросил я.
Я видел, как это бесит друга, и не мог не подколоть его.
Окинув меня тяжелым взглядом, Ринат процедил:
– Вот родится у тебя дочка и узнаешь, как это быстро происходит.
– У меня пацан будет, – хмыкнул я и, подумав, добавил. – Несколько пацанов.
– Ну-ну, – язвительно протянул друг, хлопая меня по плечу.
Уж он-то знал, как я берёг свою свободу и бежал от любых серьезных отношений. Но ради сына я готов был остепениться. Когда-нибудь…
Запах утренних блинчиков манил всё сильнее. Пригладив пятерней влажные волосы, я вошел на кухню.
Ева стояла ко мне спиной и, болтая с кем-то по телефону, переворачивала на сковороде блины.
Мне опять захотелось присвистнуть, но Рината рядом не было и бесить было некого. Поэтому я молча опустился на стул, не сводя глаз со стройной фигуры.
Всего четыре года прошло с тех пор, как я в последний раз видел Еву. Четыре, блять! За это время я даже не успел сделать страховой полюс и подобрать себе нормальную химчистку во Франкфурте! А эта девчонка за четыре года успела стать другим человеком!
Когда я уезжал, меня провожал четырнадцатилетний подросток с длиннющими худыми ногами и руками, разбитыми коленками и обветренными губами. А теперь вот встречает взрослая девица с аппетитными формами, копной густых темных волос до попы и… и это только со спины!
Я вдруг разволновался. Мне нестерпимо захотелось увидеть лицо этой прекрасной незнакомки. Ну хотя бы глаза-то от прежней Евки остались?!
Я закинул ногу на ногу и тактично кашлянул в кулак. Девушка продолжала трындеть по телефону, зажав трубку плечом. И меня это начало раздражать. С кем можно в такую рань так долго болтать?!
Отложив деревянную лопатку в сторону, Ева выключила плиту и, бросив в трубку «Перезвоню», развернулась ко мне.
Я сам не заметил, как задержал дыхание и напрягся всем телом. Кто придумал эти женские пижамки с шортиками и тонкими футболочками, под которыми ни черта не скроешь?!
Я не был готов увидеть с утра очертания острых сосков своей почти, блин, племянницы. А пришлось!
Подхватив тарелку с блинами, Ева подошла к столу. Ее грудь была почти на уровне моих глаз. С окаменевшим лицом я уставился куда-то в дверцу холодильника, проклиная утро, свою любовь к блинчикам и Еву, разгуливающей по дому без плотного поролонового лифчика. Да и штаны подлиннее ей приодеть не помешало бы!
– Жень, ты еще не проснулся что ли? – рассмеялась Ева, усаживаясь за стол напротив меня.
Я отмер и посмотрел на девушку. А глаза-то не изменились, и улыбка осталась прежней. На душе потеплело.
– Ну здравствуй, мелкая, – улыбнулся я, чувствуя, как напряжение уходит.
Ева сверкнула золотисто-карими глазами и ехидно протянула:
– А тебе не кажется, что я немного выросла для этого детского прозвища?
Я удивленно приподнял брови и нарочито медленно окинул девушку взглядом. Еще как, блин, выросла! Но признаваться Еве в том, что я заметил это, не собирался.
– Для меня ты всегда будешь мелкой, – усмехнулся я, пододвигая к себе тарелку.
Девушка закатила глаза и прямо из-под носа увела верхний самый румяный блин.
– А ты совсем не изменился! – заявила она, набирая маленькой ложечкой клубничное варенье.
– Четыре года – не такой большой срок, – задумчиво проговорил я, наблюдая, как Ева обмазывает блин джемом.
Девушка подняла на меня насмешливый взгляд.
– Для меня это почти четверть жизни, – фыркнула она и, наклонившись над тарелкой, откусила большой кусок.
Четыре года…
Я и забыл, как соскучился по этой девчонке.
– Жень, ты уже собрался? – крикнула из своей комнаты Ева.
Встряхнув запястье, я посмотрел вначале на часы, потом на приоткрытую дверь спальни. Она, блин, издевается?
Я уже полчаса сидел в зале, развалившись на диване, и ждал, пока девушка соберется, и мы, наконец-то, выйдем из квартиры.
В детстве, чтобы собраться, Еве хватало десяти минут. Но теперь, видимо, всё изменилось… Неужели мелкая превратилась в одну из тех девиц, которые часами вертятся перед зеркалом и спускают кучу бабла на одежду?
Я усмехнулся себе под нос. Пару раз подруги обманом заманивали меня в гипермаркеты, и я знал, каким беспощадным может быть женский шоппинг.
– Пошли! – бросила Ева, проносясь мимо меня в коридор. Она явно опаздывала в свой универ и была не в настроении.
Я проводил насмешливым взглядом стройную фигуру, затянутую в узкие черные джинсы и белый топик, и неторопливо поднялся с дивана.
– Вас за опоздания не наказывают? – участливо поинтересовался я, наблюдая, как Ева ловко застегивает на тонких щиколотках ремешки босоножек.
Девушка резко выпрямилась и раздраженно посмотрела на меня.
– Я никогда не опаздываю! – заявила она, поджав губы.
На своих высоченных шпильках Ева доставала мне до подбородка, и я в который раз поразился тому, как она вымахала. Четыре года назад девчонка едва дотягивала мне до груди.
Усмехнувшись, я красноречиво посмотрел на свои наручные часы и промолчал. Молчание всегда бесило Еву больше всего. А мне почему-то до ужаса хотелось ее подразнить.
