Продюсер Венчик, секретарша Бина, начальник отдела Максим и его сотрудница Тина однажды отправились в кафе. Все было прекрасно, мило и весело. Бина считала, что потихоньку приручает ветреного Венчика, а Макс и Тина наслаждались романтикой конфетно-букетного периода, за которым уже маячило брачное предложение, свадьба и радости супружеской спальни. По нелепой случайности поцелуй страсти достался не той, кому предназначался, и карты судьбы легли в совершенно неожиданном раскладе.
– Медам и месье, экипаж приветствует вас на борту лайнера компании «Эр Франс». Наш самолет выполняет рейс Лондон – Париж. Полет будет проходить на высоте десяти тысяч метров над уровнем моря, – ослепительно улыбаясь, произнесла стюардесса Николь, как значилось на беджике, приколотом к ее строгому синему пиджаку. – Желаем вам приятного полета.
Слова она выговаривала медленно и тщательно, как если бы наперед знала, что не все сидящие перед ней в совершенстве владеют французским языком. Впрочем, так оно и было на самом деле.
– Простите, вы впервые летите во Францию? – спросил свою соседку пассажир, расположившийся в первом ряду.
– О нет. Франция – моя родина, и я возвращаюсь домой, – ответила девушка лет двадцати трех – двадцати пяти с длинными русыми волосами, собранными в хвост, и с живыми темно-серыми глазами. – А вы, месье?..
– Извините, я не представился, – спохватился ее собеседник и, чуть склонив голову, произнес: – Патрик Беранже, предприниматель. И хотя по роду деятельности мне пришлось объехать чуть ли не весь мир, в вашу страну я направляюсь первый раз.
– Но как же так? У вас же явно французская фамилия, – удивилась девушка.
– О, она досталась мне по наследству от отца, который был уроженцем Марселя, но две трети своей жизни прожил в Лимерике, в Ирландии, – пояснил месье Беранже. – Моя мать оттуда родом, и она наотрез отказалась покидать родину, давая согласие выйти замуж за моего отца.
«А ведь он действительно мог быть сойти за ирландца», – подумала девушка, глядя на рыжеватые волнистые волосы соседа, едва заметные веснушки и густые светлые ресницы, обрамляющие глаза цвета орехового масла, как любят говорить в подобных случаях американцы. Ресницы были почти незаметны, когда он смотрел прямо, и тогда взгляд молодого человека казался каким-то незамутненным и беззащитным. Но стоило ему чуть опустить веки и склонить голову набок, как его лицо приобретало насмешливое выражение, а ресницы, словно солнечные лучики, отходили от глаз. «Просто душка, – признала она. – И так похож на моего обожаемого Роберта Редфорда, с ума сойти можно!»
– Ой, – смутилась девушка, по наступившему молчанию поняв, что настал ее черед говорить. – А меня зовут Натали, Натали де Канту. Я виконтесса, – скромно потупившись, представилась она, но тут же, расплывшись в победной улыбке и вскинув на собеседника глаза, добавила: – У нас фамильный замок на Луаре. Не такой роскошный, конечно, как белоснежный Шеверни, который одно время принадлежал Диане де Пуантье…
– Де Пуатье, – тихо поправил ее Патрик.
– Естественно, де Пуатье, – с вызовом ответила Натали. – Я просто оговорилась, неужели не понятно? Так вот, наш замок не Шеверни, но тоже очень красивый. С четырьмя угловыми башнями и со рвом, через который перекинут подъемный мост. Правда, теперь во рву нет воды и он зарос густой травой. Зато в кабинете на стенах красуются пейзажи самого Гюбера Робера и стоит мебель эпохи классицизма. А в главной гостиной над камином висит портрет моей прапрабабушки кисти самого Жана-Оноре Фрагонара. Вот!
Так и казалось, что, довольная перечислением фамильных сокровищ, она высунет язык, как бы придавая этим подростковым жестом весомость всему произнесенному ранее.
«Виконтесса просто прелесть, – не мог не признать Патрик. – Она сама непосредственность и открытость… но явно до известных пределов. Как удачно, что судьба свела нас здесь, а то я мог бы и не обратить на нее внимания. Что было бы крайне досадно, поскольку…»
Он так и не сумел довести до конца мысль, почему более близкое знакомство с этой девушкой предпочтительнее общения, ограничивающегося простыми словами привета и фразами чисто утилитарного содержания. В разговор вступил солидный мужчина в дорогом, хорошо сшитом костюме и в шелковом полосатом галстуке – член совета директоров крупного лондонского банка Джеймс Коллинз.
Финансист сначала посмотрел на стюардессу, словно спрашивая у нее разрешения заговорить, и, получив подбадривающий кивок, с достоинством произнес:
– Я тоже первый раз лечу во Францию. Париж – столица Французской Республики. Там есть Лувр – крупнейший музей мира, где хранится знаменитая «Джоконда» кисти Леонардо да Винчи; площадь Звезды с Триумфальной аркой в центре, под которой находится Могила Неизвестного Солдата; Елисейские Поля…
– А еще «Мулен Руж» и пляс Пигаль, – прошептал на ухо своей соседке рыжеволосый молодой человек и на чистом русском языке добавил: – Как насчет того, чтобы после глубокого «погружения во французский» благополучно всплыть на поверхность и бросить якорь в каком-нибудь симпатичном местечке неподалеку?
Глаза девушки обрадованно расширились, и она энергично тряхнула головой:
– С удовольствием!
– Медам и месье, прошу вас не отвлекаться! – раздался громкий голос «стюардессы», и урок французского языка продолжился…
