Оставив мужа, целующегося с очередной крашеной блондинкой, Яна Нагибина отправилась на поиски жилья, чтобы продолжить работу. За свою писательскую карьеру она издала уже до сорока любовных романов, надо наконец сосредоточиться на следующем.Приглядев прелестный домик за городом, Яна не сразу поняла, почему, с виду такой роскошный, он сдавался довольно дешево. И о какой такой патогенной зоне пыталась сказать пожилая соседка?.. Но даже непрактичная и рассеянная писательница заметила, что в доме происходят странные вещи. Стоило ей оставить компьютер с рукописью на пару минут, как, возвратившись, она находила в ней абзацы, написанные не ею и превращавшие банальную мелодраму в шокирующий чувственный роман…
Рос шар бел, дунул ветер – и шар улетел.
Свежий, простой и прекрасный, освободившийся из плена зимы,
Как будто никогда не бывало на свете ни мод, ни политики, ни денежных дел,
Из пригретого солнцем закоулка в траве, невинный, тихий, золотой, как заря,
Первый одуванчик весны кажет доверчивый лик.
– Знаешь чего, Станислав Виталич?!
– Чего, Ольга Андреевна?!
– Ты мне сегодня всю ауру испортил, вот чего! – гневно рявкнула Ольга, для пущей убедительности громыхнув сковородой о край чугунной раковины.
– Какую ауру, мать ты моя! – возмущенно выплюнул Стасик.
– Капитолийская волчица твоя мать, – по обыкновению, огрызнулась Ольга. – Светлую, милый друг, мою изумительную безмятежную нежно-голубую ауру…
«– Милая, милая Анна… – сцепив зубы, продолжила печатать Яна. – Если бы ты только знала, как мне хочется сжать тебя в своих горячих…»
– Да ты на всю голову больная, Ольга Андреевна! Тебе давно уже лечиться пора. Хочешь, я Анечку попрошу, она тебе психиатра посоветует…
«…объятиях, – продолжала Яна, мысленно сетуя на то, что до сих пор не осведомилась о наличии берушей в соседней аптеке, – если бы ты только знала, как велика моя любовь к тебе, то давно уже бросила своего никчемного Гарри и была бы моей… Ты ведь знаешь, что он…»
– А лечение тоже твоя Анечка будет оплачивать?! Что-то я сомневаюсь… Она, кроме борщей своих, хоть что-нибудь делать умеет?
– Да ты и того не умеешь! Сколько мы жили, хотя бы раз что-нибудь, кроме сосисек своих, сготовила!
– Сосисок, дурак необразованный!
– Сосисок, сосисек – моей язве какая разница?
– Вот только этого не надо, Стасик! Я к твоей язве никакого отношения не имею…
– Еще как имеешь, мать ты моя! Это ты нарочно меня так кормила! Чтобы я сдох поскорее и комнату свою тебе оставил!
«…мизинца твоего не стоит… Ему нужна только твоя комната…»
– Че-ертова шарманка, – тихо ругнулась Яна и, нажав на клавишу «бэкспэйс», уничтожила последствия ругани за стенкой.
Разумеется, от Анны Гарри нужна была вовсе не комната – «плохой» парень мыслил куда шире Стасика Половцева, – а все состояние жены, наследницы богатого шотландского рода Маккримонсов. Однако ни Стасик, ни Янина подруга Ольга не имели никакого представления о том, что за стенкой, в стареньком ноутбуке Яны, разворачивается целая трагедия. Куда более серьезная, чем язва, открывшаяся у Стасика из-за долгого потребления «сосисек», на которое его ежедневно обрекала бывшая жена.
– Гарри, Гарри… Ел курицу с карри… Давился и думал, что все люди – твари… – пробубнила под нос Яна, пытаясь отвлечься от криков, доносившихся из-за стены. – Ладно, поехали дальше…
«… нужно только твое состояние, из-за которого этот подлец женился на тебе…»
– Ты еще скажи, что я замуж вышла, только чтобы эту комнату получить!
«…он никогда не любил тебя по-настоящему…»
– И никогда тебя не любила!
«…если бы не твои деньги, Анна…»
– Да у тебя и денег толком никогда не было! Тоже мне нашел меркантильную…
Яна щелкнула мышкой по дискетке на панели задач и пристроила ноутбук на столик, заставленный лосьонами, косметическими салфетками, кремами и прочими Ольгиными причиндалами. Телевизор, как всегда, тихо бубнил что-то неразборчивое, но сейчас Яне хотелось включить его как можно громче, чтобы не слышать воплей, оглашающих квартиру.
– Ну все… – выдохнула она. – Я так больше не могу.
Так же, видно, решила и Анечка, нынешняя жена Стасика Половцева, – Яна столкнулась с ней в узеньком коридоре.
– Опять голосят… – испуганно прошептала Анечка, и до Яны только сейчас дошло, почему Стасик предпочел роскошной, хоть и взбалмошной Ольге этого затравленного мышонка с круглыми и большими, как грецкий орех, глазами.
– Опять, – кивнула Яна, и обе направились в кухню.
«Бывшие» даже не удосужились их заметить – продолжили спорить о том, кто больше принес вреда друг другу и что послужило причиной развода: Ольгины «сосиськи» на завтрак, обед и ужин или вечное занудство Стасика.
Анечка подошла к горячо жестикулировавшему Стасику и осторожно погладила его по плечу. Анечка была «птичкой-невеличкой» – метр пятьдесят шесть ростом, – поэтому, чтобы дотянуться до плеча высокого, как стремянка, Стасика, ей пришлось встать на цыпочки.
