Почему этот дурачок, да оба дурачка, нам не позвонили? Неужели думают, что нам так плевать на них? Ладно, все потом. Главное, что сейчас с ними все в полном порядке и они живы. Потом можно будет помучить с вопросами. Сейчас бы убедиться, что целы и относительно невредимы, ведь ребята нам так и не сказали диагноз. Конспираторы, видимо хотят заставить нас дольше мучатся в назидательных целях.
Врачи смотрели на нашу делегацию очень недовольно, кто-то из медсестер даже пытался остановить, но спортсмены умело обошли женщин, говоря, что решается вопрос жизни и смерти. Пока дошли до нужной двери, потеряли трех человек, отвлекающих медицинских работников от нашей шайки.
У палаты нас немного остановили. Мы слышали разговора Марка и команды. Правда плохо парню было, раз столько продержали. Потом кто-то из парней затащил подругу внутрь и оставил стоять за щитом из спортсменов. Похоже Солнцева определили в другую палату. Ладно, немного подожду.
– Надеюсь, что со дня на день. Я уже бодряк, а вы расслабились, как посмотрю. Что, Михалыч тренировки урезал, так вы решили и оставшиеся прогулять? Ладно этот, тут ничего не попишешь, но вы-то чего?
Ой, а «этот» – это кто? Солнцев что ли? Но если тренировки, прогулы, получается эта шпала цела и невредима, и я себя накручиваю впустую стою?
– А мы что? Вообще-то за подарком ездили. Игорь, твой в коридоре ожидает, взглянул бы, а мы пока Марку его вручим.
– Ребят, вы явно на что-то нарываетесь, – Солнцев как всегда в своем репертуаре.
Пока не услышала родной голос, не дышала, только сейчас это поняла.
– Игорь, не грузи. Просто выйди.
Шорк, шорк, шорк…
Четко слышала каждый шаг, могла просчитать с точностью до доли секунды, когда выйдет и увидит меня. Развернуться бы и уйти, или спрятаться за ближайшей колонной. Я бы успела. Пусть бы понервничал, гад такой, как и вся команда, которой бы пришлось объяснять «где подарок». Но вместо этого стою словно статуя и жду приближения.
Мне нужно убедиться, что этот остолоп жив и здоров, что у него хватило наглости и совести меня проигнорировать просто так, а не по уважительной причине, нужно убедиться, что я не предавала его, когда ходила на свидание с другим, и пусть мы с Солнцевым и не были официальной парой.
– Ксюша, – едва переступив порог, он то же замирает.
Цел, не единой ссадины, ни одного синяка. Просто игнорировал. Почему так больно? Ладно бы я молчала, но я ведь хотела все вернуть. Сказал бы в лицо, что надоела. Зачем так жестоко. Я молчала хотя бы сказав сначала, что все бессмысленно и может не пытаться.
– Тихо, моя хорошая, не плачь. Со мной все в полном порядке.
Я плачу? Похоже. Спешу стереть слезы сама, потому что не хочу снова показывать ему свои чувства, не заслужил.
– Чего ты так рас переживалась, кактус. Прекращай, – и его ладони накрыли мои щеки. – Успокаивайся, я рядом.
Вот это и стало его ошибкой. Прикосновение теплых рук сработало как мощный триггер. Сама не поняла, как, но рука с сумочкой взметнулась вверх прямо за спиной парня и начала колотить негодяя.
– Ты, да ты… Свинья ты. Понял? Я что только не передумала за эти полчаса, пока мы ехали. Я думала ты лежишь, присмерти, поэтому не отвечаешь на звонки и сообщения. Нет же. Цел и здоров, на своих двоих передвигаешься. Сволочь ты, Солнцев. Видеть тебя не могу. Вот тебе, за все потраченные нервы.
И снова устраиваю сумочке свидание с телом парня. Нет, ну он точно человек? Даже не морщится. А в сумке книжки. Ребрышки явно должны больно биться.
– Что ты смеешься, гад ты такой?
Ну а что он и в самом деле, только посмеивается? Мне хочется его помутузить еще больше. И все равно, что слишком много свидетелей.
– Так, ладно. Выпустила пар и достаточно, – ничего не успев понять, оказалась висящей на плече парня. Он совсем страх потерял что ли? – Спасибо парни, от души.
И отсалютовав ребятам, потащил меня на выход из больницы.
Неделя после аварии выдалась сумасшедшей. Я разрывался между домом, институтом, другом и страховой. Если первые три пункта относительно спокойно жили, то четвертый делал нервы почище, чем, Загорская. Виновница аварии оказалась непростой дамочкой и в итоге я и другие родственницы носились по страховым службам и полиции, размахивая камерами в салонах авто. И все без толку.
Виноваты все, кроме этой курицы безмозглой. Видят все, кто только может видеть, я не хотел звонить дедушке, полковнику в отставке. Вот после этого звонка все зашевелились иначе. Вчерашний день выдался самым сложным. Сначала пришлось объясняться со стариком, что помощь нужна другу, потом показывать записи с камер, а потом часа полтора слушать, как он песочит одного за другим, служителей правопорядка.
Видел, что звонила Ксюшка, читал сообщения, но сил ответить не было. Неглупая, думал, что поймет занятость, войдет в положение. Но ошибся, когда по спине прилетели удары сумочкой. Бестия. Пусть выпустит пар. Я видел все, что было нужно, а главное, простил моментально. Даже насильственные действия простил.
