Инну трясло. Зубы отбивали мелкую звучную дробь, в желудке всё свернулось в клубок, сердце выскакивало, колотилось в горле. Ещё никогда ей не было так страшно от молчания Руслана, с каждой минутой оно выкачивало воздух, приближая мозг к гипоксии и полному отключению. Инна так и не сдвинулась с места, осталась стоять посреди кухни, когда они вернулись домой. Он налил полный стакан воды, выпил, глотая шумно и жадно, вытер губы тыльной стороной ладони и тяжело оперся о столешницу, спиной к ней. Хотелось броситься в ноги и умолять о прощении. Уткнуться в его колени, вдохнуть родной запах, признать, что была не права. Обещать что угодно, лишь бы заговорил. Лишь бы снова смотрел так, как всегда смотрел на неё: с затаённой нежностью. Губы ходили ходуном, Инна сдерживалась из последних сил на самом краю истерики, после которой любой разговор можно считать заведомо провальным. Она толкнула комок в горле вниз, не получилось, толкнула ещё раз, судорожно сглотнув, и сипло начала:
– Русь…
Он ожил моментально. Широкие плечи, обтянутые серой майкой, поднялись, опустились, костяшки на пальцах, сжимающих столешницу, побелели, кожа обтянула их, прорисовывая каждый сустав.
– Русь, я… – голос задрожал, с трудом проникая через сжатую незримой рукой гортань. Инна робко шагнула к нему, испуганно замерла, когда он медленно выпрямил спину и повёл шеей. Щёлкнули позвонки, снова стало тихо.
– Русь, прости, я… – вновь начала Инна, но тут же оборвала себя, прижала ладони ко рту, тяжело задышала.
– Хватит, – оборвал он, не оборачиваясь. – Не оправдывайся, если не чувствуешь свою вину. А ты не чувствуешь, так?
Руслан оказался перед ней так стремительно, что она инстинктивно отшатнулась, упираясь в стол.
– Оправдываясь, ты унижаешь и себя, и меня и… – он сбился, жутко улыбнулся, – Сергея. Хочешь сказать, что это ошибка. Хочешь сказать, что не знала, о чём думала. Хочешь, чтобы я поверил, что это произошло случайно.
Инна вцепилась в стол, мотнула головой, не в силах отвести взгляд – Руслан гипнотизировал, смотрел, не моргая, и она впервые за двенадцать лет не могла прочесть ни одной эмоции в его глазах. В глазах, которые, оказывается, раньше были этими эмоциями переполнены. Руслан медленно потянулся к ней, коснулся шеи, нежно погладил, прежде чем несильно, но крепко обхватить. Большой палец ласково прошёлся по гортани, пересчитывая хрящики, коснулся подбородка и слабо надавил. Склонив голову, Руслан потёрся щекой о её щёку и выдохнул:
– Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел тебя убить. Сотней, тысячей способов, о которых ты даже не подозреваешь. Сколько раз, глядя на тебя, переживающую из-за этого ублюдка, я хотел убить его.
Всхлипнув, Инна беззвучно заплакала, прикрывая глаза. В голосе Руслана звучал металл, оседал на её губах, казалось – проведи по ним языком, почувствуешь вкус. А может, это была кровь, которая выступила, когда она впилась в щёку зубами. Его дыхание, ровное, глубокое, вдруг сбилось, пальцы на шее дрогнули, поднялись к затылку и вдруг погладили волосы. Руслан прерывисто вздохнул, горько прошептал:
– Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.
– Русь, – жалобно всхлипнула Инна, обнимая его, не пытаясь больше сдержаться. – Прости, прошу тебя. Прости меня…
Он обнял в ответ, уткнулся лбом в плечо и мелко задрожал. Его руки безвольно соскользнули вниз, упали плетьми, и сам Руслан вдруг сложился пополам, падая на колени у её ног. Инна тут же опустилась напротив, поймала его лицо в ладони, прижалась к губам, зашептала лихорадочно между поцелуями:
– Прости… прости… прости… я всё исправлю, обещаю… прости…
Руслан молча терпел, не уворачиваясь, не отвечая, позволяя целовать снова и снова, но в конце концов перехватил её запястья и с силой отодвинул, заставляя выпрямиться.
– Прекрати. Я слишком долго свыкался с мыслью, что придётся тебя отпустить.
– Как долго ты обо всём знаешь?
– Достаточно долго, чтобы пройти все стадии принятия. Достаточно долго, чтобы понять, что это не просто интрижка с бывшим одногруппником. – Его голос просел, и последнюю фразу он договорил сиплым шепотом: – Достаточно долго, чтобы понять – его ты любишь сильнее.
Распрямив спину, Руслан положил руки на колени и поднял глаза к потолку, судорожно выдыхая.
– Я увидел вас вскоре после праздника семьи. Случайно, когда возвращался с командировки. Сначала не поверил своим глазам. Потом несколько минут сражался с желанием покрошить на сотню крохотных кусочков и закопать там же, под ивой. – Он усмехнулся и покачал головой. – Сейчас даже вспоминать смешно.
Инна тихо ахнула, не понимая, что делать, что говорить, как вообще вести себя дальше.
– Я видел, как ты меняешься. Твои глаза, – Руслан посмотрел на неё с ошеломляющей нежностью, потянулся, обвёл контур брови, погладил висок, – они так засверкали… Как никогда не сверкали со мной. Ты стала счастливой.
– Это не то, что ты… – выдавила Инна, но он тут же нетерпеливо качнул головой.
