Добавить было нечего, не было слов, чтобы описать ужас при мысли, что они едва не натворили. Сергей исчез, оставил её сидеть на диване с растрёпанным хвостом и в совершенно растрёпанных чувствах. Инна обхватила голову руками и сжалась в комок, сгибаясь пополам. Она едва не переспала с другим, пока муж спит в нескольких метрах. Едва снова не переспала с Сергеем. Мелькнула злобная мысль – интересно, на это Руслан тоже отреагировал бы с улыбкой? Мелькнула и тут же пропала. Порывисто вздохнув, Инна тихо заплакала.
Сергей вернулся в пустой дом – Тамара всё ещё была с братьями. Это даже лучше, ведь смотреть ей в глаза он бы попросту не смог. Надо было срочно идти в душ, смыть с себя чужой запах, закинуть вещи в стирку – у Тамары порой открывается звериное чутьё. Но даже зайдя в душевую кабину он долго не мог решиться и повернуть кран. Закрыв глаза, водил языком по губам, вспоминая её вкус. Твою мать, что это только что было? Зачем он усложнил свою и без того сложную жизнь, сделав её практически невыносимой?..
Сладковатый, терпкий запах свежеспиленного дерева мешался с тонким, зелёным – скошенной травы. На стадионе постепенно становилось тихо, растревоженные птицы возвращались в свои гнёзда, оседали листья поваленных деревьев.
– Ну как? – спросила Алина, тяжело дыша.
– Уже лучше, – усмехнулся Никита – его дыхание даже не сбилось. «Отлично. Гораздо лучше, чем я ожидал». Тренировки стали ежедневными, до экзамена на синий пояс оставалось два дня.
– Я смогу лучше, – небрежно бросил Лёва, подходя к ним. Всё это время наблюдал за спаррингом издалека, придавленный обещанием, данным отцу: не вмешиваться.
– Через пять лет посмотрим, – фыркнула Алина, выбирая из густых, спутанных волос мелкие веточки и листья.
– Пять? – Лёва насмешливо приподнял бровь. – Я буду сдавать экзамен через два года.
– Кхм. – Никита кашлянул. – А мама об этом знает?
Лёва ожидаемо отвёл взгляд и перекатился с пятки на носок. Тихо вздохнув, Никита осторожно заметил:
– Думаю, надо рассказать ей. Ты уверен, что твоих сил хватит?
– Тебе было столько же, сколько мне сейчас, когда ты получил пояс. Считаешь, что я хуже?
– Дело не в возрасте, а в силе и умениях. Куда тебе спешить?
– Ты тоже считаешь меня маленьким и ни на что не годным, да?
– Кто тебе такое говорит? – посуровел Никита. Света не могла сказать это сыну. Или всё же могла?..
– Никто, – буркнул Лёва. – Я и так вижу.
Смягчившись, Никита потрепал его макушку и присел перед ним.
– Ты вырастишь сильным, смелым и очень храбрым. Мы все в тебя верим. Но одной твоей уверенности, что ты сможешь сдать экзамен через два года, мало. – Он сделал вид, что задумался, приложил палец к губам, ловя сомнение и надежду во взгляде напротив. – Сделаем так: после экзамена Алины ты покажешь мне всё, чему уже научился. И я решу: нужны ли усиленные тренировки, или пока будешь продолжать обучение по программе. Договорились?
– Обещаешь? – Лёва склонил голову набок. – Обещаешь, что скажешь честно?
– Обещаю, – серьёзно ответил Никита. – Только у меня есть одно условие: сначала ты расскажешь обо всём маме.
– А может ты сам с ней поговоришь? Просто… если она разозлится…
– Не разозлится. – Никита поднялся. – Нет, это должен сказать ты. Если боишься такой мелочи, как сможешь быть уверен, что сдашь?
Лёва задумался, потом кивнул и первый взял его за руку. Алина подхватила другую, улыбнулась в ответ на удивлённый взгляд отца. У них этот маленький ритуал быстро вошёл в привычку, Никита же до сих пор не переставал удивляться доверчивому теплу, которым дети так щедро делились с ним. Последние полторы недели, прошедшие после отставки, они проводили вместе всё свободное время. Тренировались, валялись в траве, слушая рассказы Никиты о нелепых, смешных случаях в армии, или отправлялись гулять в парк. Никита узнавал их заново, испытывая непрерывное желание извиняться за то, что так долго не был рядом.
Алине, конечно, повезло больше – он застал и её первые шаги, и первые слова. Читал ей на ночь книжки и укладывал спать, когда Света пропадала на ночных сменах. С Лёвой всё было иначе. Никита наблюдал за его взрослением, словно просматривал нарезку кадров из фильма. Вот он уже сидит, а вот – ходит, а когда пополз Никита так и не застал. Уже не вспомнить. Вот он плачет, когда видит его пальто, пугается и вцепляется в ногу Светы. А вот уже забирается на колени и сосредоточенно сопит, пальчиками гладит щёки… Иногда казалось, что между ними никогда не будет связи, той безусловной, что возникла между ним и Алиной с первого взгляда. Никита искренне пытался, не получалось. И то, что сейчас Лёва сам потянулся к нему, начиная доверять и узнавать, наполняло счастьем, так необходимым сейчас.
Со Светой они не пересекались. Провожая детей до дома, Никита осторожно расспрашивал их, где мама и, только убедившись, что её нет, доводил до дверей. Если она была дома, всегда останавливался у поворота. Сегодня увлёкся, забыл, и, как итог – столкнулся на пороге.
– Никита.
