Так и бежало время, не оставляя мужчине и женщине сил ни на что, кроме взаимного притяжения и взаимного насыщения. Однако отпущенный для этого срок подошёл к концу. Об этом известил добросовестно охранявший их капитан. Иоланде надо было возвращаться в Кингхорн, а потом во Францию. Теперь это казалось ей совсем нежелательным. С гораздо большим удовольствием она провела бы всю оставшуюся жизнь с этим великолепным мужчиной. Но она знала свой долг и отправилась в путь без возражений. На прощание сказала только:
– Обещай мне, Джеймс, что приедешь проводить меня, когда я буду отплывать на родину. Мне будет сладостно ещё раз увидеть тебя, просто увидеть.
– Да, я обязательно приеду, любовь моя, – ответил сенешаль охрипшим от волнения голосом. – Я тоже хочу увидеть тебя ещё раз. «Хотя с гораздо большим удовольствием я схватил бы тебя в охапку и унёс туда, где никто не сможет разлучить нас», – добавил про себя.
Оба знали, что разлука неизбежна. И оба были готовы выполнить свой долг до конца, хотя сердца рвались от отчаяния. Две сильных личности, два человека, предназначенных друг для друга, встретились по иронии судьбы лишь на несколько дней, которые пролетели как один миг.
Сев в седло своей белой лошадки, Иоланда тронулась в путь, ни разу не оглянувшись на оставленный позади замок любви. Джеймс, стоя на пороге, долго смотрел ей вслед. Он знал совершенно точно, что уже никогда ни одна другая женщина не займёт в его сердце места, неожиданно захваченного этой ни на кого не похожей гордой королевой, уезжающей от него в далёкую Францию, а потом неизвестно куда ещё, к новому мужу, которого ей найдут очень быстро. Ценность принцессы, побывавшей замужем за королём, возросла во много раз. И уж расчетливый и жадный до выгоды Филипп поспешит этим воспользоваться сполна. И ещё Джеймс знал совершенно точно, что и она увезла в своём сердце любовь к нему, любовь, которую она не забудет и не предаст никогда. Это было и горько, и сладко одновременно. Он повернулся и ушёл в дом, где старая Мэг встретила его сочувственным взглядом – она прекрасно поняла всё, что происходило на её глазах, и могла только пожалеть две любящие души, которым не суждено быть рядом.
Прибыв в Кингхорн, Иоланда занялась подготовкой к отъезду. Мари сразу поняла, что из этой странной поездки её госпожа вернулась совсем другой, повзрослевшей и как будто наполненной необычным светом, хотя оставалась грустной и даже печальной. Но в ней появилась какая-то новая сила, которую сразу ощутила вновь притихшая мадам де Краон.
Вечером Иоланда снова усадила перед собой Мари и заговорила о своём обещании.
– Я обещала тебе свою благодарность, Мари, и готова отдать её. Я приготовила для тебя кошель с несколькими золотыми монетами и несколькими драгоценностями. Но это, полагаю, не всё, что я могу тебе дать. Я ведь вижу, какими глазами ты смотришь на Камерона Бернса, и какими взглядами он отвечает тебе. Если этот человек дорог тебе, девочка, я отдам ему твою руку, стоит только попросить. Тебе не обязательно уезжать со мной, хотя мне будет очень тебя не хватать.
Мари упала на колени перед хозяйкой и прижалась губами к её руке.
– Камерон не просто дорог мне, миледи, – сказала дрожащим от волнения голосом, – мне кажется, я даже дышать без него не смогу. Мысль о разлуке с ним убивала меня. И если ваша доброта столь велика, я, конечно, останусь с ним. Хотя покинуть вас для меня тоже очень тяжёло. Моё сердце рвётся на части, миледи.
– Не надо рвать себе душу, Мари, – тихо ответила ей Иоланда. – Главное в жизни любой женщины это найти свою любовь и следовать за ней, куда бы ни привела дорога. Я с радостью пожелаю тебе счастья, устроив твою свадьбу.
На следующий день командир охраны поместья Кингхорн Камерон Бернс смиренно попросил у королевы руки её камеристки Мари и получил благоприятный ответ. Более того, королева призвала священника и велела ему сразу же обвенчать молодых людей. Она вручила молодой свой подарок и пожелала ей счастья. Да, утрата верной Марго и вот теперь Мари была для неё чувствительной потерей. Но это было ничто по сравнению с тем, что здесь, в этой дикой Шотландии Иоланда оставляла своё сердце, оставляла навсегда.
