Пока Саша что-то смотрит под капотом, я смотрю на него. Это просто преступление быть таким красивым. У нас половина парней в школе ходит с длинными волосами — модно. У Рома же короткая стрижка. И как она ему идет… Свободная рука так и тянется к ежику волос, чтобы проверить насколько он колючий. Торможу себя в последнюю секунду.
— Нормально, — выносит вердикт парень и закрывает капот.
— Отлично, — вторю ему.
Что отлично? Я как попугай. Ничего не соображаю. Способна только повторять.
Саша улыбается, глядя на меня. Он всегда смотрит с таким прищуром, что мне не перестает казаться, что он считает меня дурой. Ладно… Дурой не дурой, но то, что я влюблена в него, просек, конечно, однозначно. Зачем бы я еще таскалась сюда каждый день? Особенно без приглашения!
— Ну, что, чем займемся, док? — спрашивает меня. Ожог уже зажил, а моя кличка всё еще жива.
Но я не обижаюсь. Даже прикольно звучит как-то. По крайней мере это лучше, чем «мелкая», как однажды он меня назвал.
— Не знаю, — пожимаю плечами. Вообще, как и прошедшие дни, я просто готова быть рядом, когда он чем-то занят. — Может, в центр съездим, погуляем? — предлагаю. Всё-таки не хочется сидеть дома.
— Можно, — соглашается. — Только Лесю подождем. Она скоро должна забежать.
Снова Леся…
— Она опять что-то принести должна? — боясь дышать, озвучиваю свои мысли.
Кивает.
— И что такого она тебе приносит? — выдавливаю из себя улыбку, чтобы не показать, как на самом деле меня это нервирует.
— Будешь много знать, скоро состаришься, — щелкает меня по носу, а потом… Потом приобнимает за плечи и тянет к подъезду!
Мысли о Лесе и её передачках тут же исчезают. Ром обнял меня… И продолжает обнимать! Во мне разливается огненная лава. Словно на деревянных ходулях иду. Не понимаю, как вести себя, что сказать.
— Проходи, — пропускает меня Саша.
Прыгаю по ступеням, как привыкла, но неожиданно понимаю, что со стороны это выглядит, наверняка, совсем по-детски. Заставляю себя замедлиться. Резко вспоминаю, что у меня есть попа… Едва не путаюсь в собственных ногах, когда пытаюсь подниматься по ступеням… красиво.
Саша тут же приходит на помощь. Подхватывает меня. Я даже не успеваю проверить лбом прочность последней ступеньки.
— Осторожно, — произносит мягко. — Ты всегда такая неустойчивая? — наверняка, имеет в виду все мои дурацкие падения.
Только рядом с тобой!!!
— Нет, конечно, — изображаю, что мне тоже весело. Хотя от волнения почти не дышу. Меня всю распирает от эмоций. И я боюсь, что скоро они прорвутся…
Уже больше часа мы с Ромом гуляем по набережной. Болтаем. Вернее, я болтаю. Кажется, рассказала уже всё, начиная с самого рождения. По логике вещей теперь и Саша должен о себе рассказать что-нибудь, но он упрямо молчит.
— А ты почему снимаешь квартиру? — рискую задать вопрос. — Где твой настоящий дом? Где ты родился?
— Его уже нету, — отвечает вроде бы расслабленно, но всё же можно заметить, как напрягаются черты его лица.
— А родители?
— И родителей нет! Может, перекусим? — кивает на небольшое кафе, возле которого мы как раз проходим.
— Давай, — соглашаюсь, не понимая, действительно он хочет есть или просто предложил, чтобы таким образом прекратить разговор о себе. Если последнее, то зря. Я всё равно собираюсь узнать о нем больше. Мне интересно понять его. Почему он такой? Не как все!
Заказываем пиццу, напитки, и пока ждем, я снова задаю Саше вопрос о личном.
— Сонь, — смотрит твердо. — Давай как-нибудь потом. Пока что мне не хочется говорить об этом.
В его жизни произошла какая-то трагедия. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять это. Окунаюсь в чувство жалости. Мне хочется, чтобы Ром знал, что я рядом, что мне можно довериться. Забывая о самоконтроле, придвигаюсь на диване к Саше ближе и прижимаюсь к его плечу. Смотрю в темные глаза, которые не перестают сводить меня с ума. Красивые глаза… Завораживающий взгляд.
— Я понимаю, что ты не хочешь говорить про родителей. А… Почему ты бросил учебу? Чем занимаешься сейчас?
— Я понял… Тебе не доктором надо работать, — Ром возвращает свое хорошее настроение. — Дознавателем будет самое то.
— Да, — признаю. — Папа мне тоже часто говорит, что мое любопытство переходит границы. Но что в этом плохого? Я не понимаю.
— Подрастешь — поймешь.
Вот эта фразочка обижает.
— Я не маленькая! Не в этом дело. Сколько тебе самому лет?
— Ешь, — улыбается Ром в тот миг, когда нам приносят заказ. — Если не хочешь быть маленькой.
— Не издевайся. Так сколько? — повторяю, наблюдая за тем, как он откусывает кусок ароматной пиццы.
— Двадцать.
— Не такая уж у нас большая разница.
— Не в годах дело. В жизненном опыте.
— Я же не виновата, что у меня хорошие родители, что мне не пришлось столкнуться с проблемами.
— Я и не говорю, что ты виновата. Имею в виду, что в некоторых вопросах достаточно наивна. Например, не знаешь, что не стоит лезть в душу людям, если они сами того не хотят.
— Хорошо! — у меня тоже есть гордость. — Будем есть молча. И гулять молча. Так тебе больше понравится?