Сумасшествие. Чистой воды. Я согласилась пойти с Марком. Когда-то я слышала, что каждый человек по-своему безумен, похоже, и меня не миновал этот недуг. Иначе, как ещё объяснить, что я наплевав на всё: убеждения, гордость, здравый смысл, пошла за ним? Ведь совсем недавно я, заливаясь горькими слезами, задыхаясь от душевной боли, слала все мыслимые и немыслимые проклятия на его голову. И вот, стоило ему прийти, подарить несколько ласковых взглядов и улыбок, немного объясниться, как я обо всём забыла. Может, он всё же колдун? Когда я смотрю в его глаза, мне кажется, я просто растворяюсь в нём, перестаю принадлежать себе. Возможно, я просто устала страдать. Весь этот месяц, я жила и дышала мыслями о нём и была глубоко несчастна оттого, что его нет рядом. И вот он, моя золотая мечта, пришёл и зовёт с собой… Наверное, после я не раз прокляну свою слабость и глупость, однако отказаться сил в себе я не нашла. Ведь это и есть счастье — просто быть рядом с ним. Любоваться им, слушать его голос и вдыхать неповторимый аромат его тела. Просто я люблю его, глубоко и совершенно безнадёжно. Пусть ему мои чувства не нужны, но я хочу ухватить этот кусочек счастья для себя, насладиться моментом, пока есть возможность.
Мы приехали в уже знакомую квартиру, где жил любимый. Как и прежде тут царили потрясающий порядок и чистота. Удивительное качество для парня. Может, у него кто убирается? Невольно в голову полезли горькие мысли о женщинах… Усилием воли прогнала их прочь, ведь сразу перед глазами вставала убийственная сцена увиденная вчера. Нет, не хочу. Сейчас он со мной, рядом. Есть только я, он и эти два дня. Я просто не имею права омрачать их ненужной ревностью.
Мы вместе приготовили ужин, после чего посмотрели фильм. А потом… Потом он поцеловал меня. Глубоко, страстно, сплетаясь своим языком с моим, в древнем, как мир, танце. Меня пьянил вкус его губ, прикосновения заставляли плавиться мое тело. Сходя с ума от безумной страсти, я послушно выгибалась в его руках. Неконтролируемый стон сам сорвался с губ, когда Марк обнажил мою грудь и легонько подул на ставший невыносимо чувствительным сосок, потом другой. А потом его губы накрыли острую вершинку, вызывая дрожь во всём теле. Позабыв про стеснение и стыд, я льнула к любимому, была покорной в его руках. Позволяя ему ВСЁ.
— Господи! — не удержала я крик ужаса, увидев две фиолетовые гематомы на совершенном теле. Мне казалось, моё собственное начало болеть в тех же местах. Протянув руку, коснулась синяков кончиками пальцев. — Тебе очень больно?
— Мне не больно, малыш, — ответил Марк жарким шепотом.
И снова сводящий с ума поцелуй. Я забыла кто я, где я, и зачем я. Не было ни сомнений, ни печалей, ни бесконечных размышлений. Только безумное наслаждение и чистое счастье, которые струилось по венам от близости любимого. Я вскрикнула от лёгкой боли, когда Марк вошёл в меня первый раз, но весь дискомфорт от слияния быстро сошёл на нет. Я всё дальше уплывала от реальности, познавая новые грани эротической эйфории. Снова и снова я отдавалась ему со всей страстью, на которую была способна, самозабвенно, без остатка. Я сгорала в огне первобытной страсти, не задумываясь о том, что от меня останется только пепел, когда этот костёр окончательно погаснет.
Утро было прекрасным, лишь потому что Марк был рядом. Он улыбнулся мне озорной, мальчишеской улыбкой, заставляя меня задохнуться от счастья.
— С добрым утром, малыш, — лёгкий поцелуй в губы.
— С добрым, — ответила я, пребывая где-то на седьмом небе. — Кто первый в душ?
— Ммм, — его глаза лукаво блеснули, — может вместе?
Я залилась краской смущения, от бесстыдных образов, проскользнувших в воображении. Но, как оказалось, воображение у меня хлипкое, потому что реальность превзошла все самые смелые ожидания. Сначала его ласки и прикосновения были почти невинными, ласковыми и невесомыми, но постепенно становились всё смелее и откровеннее. С ним я переставала быть скромной и разумной девочкой Алиной, превращаясь в безумную, бесстыдную самку, жадную до его прикосновений и тела в целом.
— Моя маленькая нежная девочка, — шептал он мне в ухо, одной рукой лаская обнажённую грудь, другой чувствительную горошину между ног, заставляя реальность отступать под напором чувственного экстаза. — Я хочу тебя сзади. Позволь мне, малыш.
Конечно же, я согласилась. Да разве я могла ему отказать хоть в чём-то, пребывая в эротической нирване? Я вообще мало чего осознавала кроме того, что хочу, чтобы всё это никогда не заканчивалось. И всё же я чуть протрезвела, когда почувствовала его палец там, где его быть не должно.
— Марк, — выдохнула я, невольно напрягаясь, — что ты делаешь?
— Расслабься маленькая, — ответил он мне, прикусив мочку уха, вызывая новый разряд возбуждения, — Я буду осторожен, обещаю. Тебе понравится. Просто доверься мне.
А дальше… Вспоминать это было откровенно стыдно. Как оказалось, не совсем ещё стеснительность отказала мне. Но я так и не смогла сказать ему «нет», вверив ему и свое тело, и свою душу, и своё сердце.
