— А тогда, ну после боя, зачем ты… Ну с той девушкой, — запинаясь и путаясь в словах, задала я новый вопрос.
— Алина, ну зачем это тебе? И эта девушка, и та — они всего лишь способ приятно провести время, сбросить напряжение. Ты не мужчина, поэтому не сможешь этого понять, — поморщившись отозвался он.
— А я? Кто я, Марк? — задала я главный, самый пугающий меня вопрос.
— Ты моя малышка, от которой я без ума, — тихо произнёс он, снова гипнотизируя меня своими колдовскими глазами. — Если бы моя жизнь была иной, я был бы рад пообещать тебе весь мир, но не могу этого сделать. Сейчас я могу обещать тебе себя и ещё сутки с лишним наедине.
И он меня поцеловал. Его поцелуй снова лишил меня и воли, и разума. Заставил забыть обо всех сомнениях, снова полностью довериться ему. Как добрались до квартиры не помню. В моей памяти были лишь обжигающее наслаждение, горячее дыхание и жажда большего. Он взял меня прямо в прихожей, приспустив мои джинсы. Продолжили мы в его постели. А потом вместе отправились в душ, где Марк решил избавить меня от «оральной невинности». Я кричала, срывая голос, сходила с ума от страсти, ощущая как его губы и язык порхают по влажным складочкам моего естества. А потом мучительно краснела в смущении и восхищении, смотря на его напряженный пенис. Я знала, чего он хочет, но природная стеснительность сильно мешала. И всё же я решилась. Вначале робко обхватила головку губами, провела по ней языком, вызывая судорогу в его теле. Это меня приободрило, и я стала смелее. Смотрела, как содрогается совершенное тело, как его пальцы изо всей сил впиваются в края ванной, на которой он сидел, как напряжено его лицо, искаженное наслаждением, напополам с мукой. И это вселяло в меня веру в собственные силы. Я ласкала его самозабвенно, полностью отдаваясь процессу, млея от осознания, что это я заставляю его испытывать это. Под конец любимый не выдержал и положил мне руку на затылок, задавая ритм, и я подчинилась. Мне было приятно, что Марк счёл важным предупредить меня о приближающейся разрядке и предоставил выбор как поступить мне, но я не желала прекращать. Я хотела познать ещё одну грань вкуса своего любимого мужчины. К тому же, я где-то читала, что мужчинам приятно, когда женщины не брезгуют подобным. Он вскрикнул, его пальцы сжались в кулак, в моих волосах, и я ощутила на языке терпкий вкус его спермы. Мне он понравился, и я проглотила всё до последней капли. Позже он целовал меня, страстно и нежно одновременно. Снова топил меня в океане своей страсти, а я была просто счастлива душой и телом.
Поужинав, мы посмотрели очередной фильм. Когда фильм кончился, переключили на музыкальный канал. Там звучала нежная и проникновенная песня. Сделав погромче, Марк пригласил меня на танец, и мы танцевали. Мне казалось, я попала в сказку. Счастье было таким острым, необъятным, что на глазах выступали слёзы. А ночью мы снова любили друг друга. Я не могла назвать происходящее между нами словом «секс». Во всяком случае, с моей стороны это была любовь сильная, чистая, искренняя в её физическом проявлении.
Воскресенье прошло в том же ключе: душ с приятным эротическим приключением, завтрак, прогулка. Правда, погода неожиданно испортилась, и нам пришлось вернуться домой. Но мы не унывали, снова с головой ныряя в чувственный омут. А когда мы брали перерыв от любовных игр, то говорили. Правда, к моему огромному сожалению, в основном беседы почти не несли никакой важной информации. Если я была готова рассказать Марку о себе всё, то он не спешил открывать мне душу. Он категорически отказывался рассказывать что-либо о своём детстве. Всё, что мне удалось у него узнать, что он сирота и Лёха ему заменяет семью, Марк считал парня братом. Это расстраивало меня. Мне хотелось знать о любимом как можно больше. Хотелось стать частью его жизни. Разделить с ним и радость, и боль, но он держал дистанцию. Мне оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь он доверится мне и расскажет свои тайны.
Время стремительно летело вперед, я молила его подождать, но оно было неумолимо. Чем ближе был вечер, тем острее я ощущала предстоящую разлуку. От этих мыслей боль буквально пронзала на сквозь, и я цеплялась за Марка, стремясь надышаться им впрок, запечатлеть его образ на сетчатке глаз.
Однако, как бы я не мечтала, чтобы выходные не кончались, они подошли к концу, и вечером Марк привёз меня к общежитию. Я хотела было остаться на ночь, до утра понедельника, но любимый сказал, что ему надо к Лёхе по делам. О том, какие могут быть дела у него ночью, старалась не думать. Меня накрыло дежавю, когда любимый склонившись ко мне, поцеловал меня в губы и произнёс:
— Я позвоню, малыш.
