Меня всегда выводила из себя эта словесная прелюдия. Способ лишний раз, заставить нервничать. Мы оба знали, что я не верну Алину, и то, что он не отпустит меня, ограничившись простым выговором. Мне оставалось только догадываться, какое наказание готовит для меня старый ублюдок. Одно ясно, хорошего ждать не стоит.
— Михаил Петрович, это моя девушка, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал моего напряжения. Мне было страшно и даже не стыдно признать это. — Найдите себе другую.
— Уже нашёл, — отозвался Бес и наконец отбросил свой слащавый тон, — Но ты ведь знаешь, Марк, что меня мало волнует, кто и чья девушка. Приятель твой убедился в этом около двух лет назад. Сейчас я очень расстроен из-за тебя, а что я делаю с теми, кто расстраивает меня?
Не знаю, ждал ли он ответа или просто выдерживал паузу, но я предпочитал молчать. Просто не видел смысла в диалоге. Чтобы я сейчас ни сказал, это ничего не изменит. В больном мозгу Беса уже готов план моего наказания, и сейчас он просто пытается заставить меня нервничать. Хочет лишний раз насладиться моим страхом. Люди, приходящие в его подпольный клуб, психи, но всем им вместе взятым далеко до Беса. Этот человек вообще не ведает границ, если ему что-то придёт в голову.
— Молчишь? Ну, и ладно. Ты ведь понимаешь, мальчик мой, что мне придётся наказать тебя за то, что ты присвоил себе моё? Я не терплю своеволия, и ты знал это, — продолжал мужчина свой монолог. Потом он кивнул шестерым амбалам-охранникам, безмолвными статуями присутствующими при нашей «дружеской беседе». — Увести.
***
Как я и думал, Бес уже заранее продумал, какой экзекуции меня подвергнуть, поэтому охранники ни минуты не раздумывали, куда запихнуть меня. Подвал. Место, проклятое мной ещё в совсем юные годы. Как и много лет назад, в потолок был вделан крюк, к которому крепилась массивная цепь заканчивающаяся наручниками. Сейчас длина цепи была такова, что возможно было только стоять держа руки над головой. Когда на моих запястьях защелкнулись металлические браслеты, парни покинули помещение и выключили свет. Всё как и раньше, один из худших моих кошмаров.
До того, как попал к Бесу, я относился к темноте нейтрально, она не вызывала ни страха, ни очарования, как у некоторых. После знакомства с подвалом Беса, я её возненавидел. Когда долгое время находишься в кромешной темноте и абсолютной тишине, лишенный возможности двигаться, разум порой начинает выдавать странные вещи. Начинает мерещится то, чего нет: странные звуки, неясное движение во тьме. Этот подвал был одним из излюбленных способов наказания у старой мрази. Мало кому удавалось остаться равнодушным к этому месту.
Сколько я уже тут пробыл, не знаю. В такой обстановке быстро теряется ощущение времени, пространства и реальности. Ещё с малых лет, я научился не реагировать на «шутки разума», порождаемые этим местом. Тело затекло и онемело, боли я уже не чувствовал. Из всех ощущений осталась только жгучая потребность отлить, и сколько ещё я смогу терпеть, неизвестно. Ещё один психологический приём: лишить человека возможности обслуживать себя, что приводит к неприятным последствиям, и, как итог, подорвать его самооценку, нанести удар по эго.
Дверь неожиданно открылась и я, в прямом смысле слова, ослеп. Свет, льющийся из проёма, казался нестерпимо ярким. Когда мои руки оказались свободны, я рухнул на пол, так как тела своего не чувствовал. Двое шкафообразных парней, подхватили меня под руки и поволокли в неизвестном направлении. Кровь медленно начинала циркулировать в одеревеневших мышцах, вызывая отвратительнейшие ощущения.
Меня как и раньше конвоировало шестеро здоровенных парней, вызывая этим усмешку. Это распоряжение Беса или трусость охранников? Просто смешно, сейчас я и с одним бы не смог справиться. Во всяком случае, пока тело не обретёт былую чувствительность.
Меня в затащили в ванную комнату и, несмотря на неуклюжие попытки дать отпор, сорвали одежду и втолкнули в душевую кабину. Сил терпеть больше не было, и я, наплевав на всю этичность, справил нужду прямо там. После старался растереть непослушными руками тело, которое продолжало покалывать и сводить лёгкими судорогами.
— Вылезай, — гаркнул один из верзил.
Мне стало значительно лучше и, выйдя наружу, я начал рассматривать своих конвоиров, запоминал их лица, чтобы потом вернуть должок. Вроде бы ребята только выполняют свою работу. Только, в отличие от меня, они всё делают добровольно. Этим ублюдкам нравится жестокость и грязь во всех проявлениях, а за пару сотен баксов они готовы и убить, и родную мать продать. Вообще вся «Империя Беса» держится на страхе и невозможности что-либо изменить одних, и полной беспринципности, жадности, и жестокости других.
