— Ты моя шлюха, Марк, — произнёс он, обойдя стол и обхватив меня за подбородок, — я владею тобой, но ты начал забывать это. Ты хороший боец, но, к сожалению, череда побед сыграла с тобой злую шутку. Ты поверил в свою неуязвимость и вседозволенность. Я пытался тебя осадить более мягкими способами, подстраивая мелкие неприятности, но тебя ничем не проймёшь. Ты перешёл границу, когда решился противостоять мне, и в случившемся сегодня виноват только ты.
Крепко сжав челюсти, я смотрел на него и молчал, потому что если бы открыл рот, то новой порции насилия и унижения мне было бы не избежать. Уверен, мои глаза и так сказали всё за меня, потому что я был неспособен контролировать ненависть, которой сочилась каждая пора покалеченного тела.
— Ты не поверишь, но я люблю тебя, Марк. По своему. И желаю тебе только добра, и мне больно видеть, как ты смотришь на меня сейчас. Я ведь не многого требую от вас всех, почти не вмешиваюсь в ваши жизни. Просто не огорчайте меня, не предавайте. Вот скажи, разве девчонка этого стоила?
— Да, — прохрипел я.
— Дело твоё, — пожал плечами выродок, — своё ты уже получил. И да, можешь не психовать, девица твоя мне не нужна, можешь не прятать больше. И не забывай, семнадцатого у тебя бой. Постарайся не разочаровывать меня больше, — с этими словами он поцеловал меня в губы, вызывая новую волну тошноты и дал своим шакалам знак, после которого меня завернули в халат и буквально выволокли прочь.
Протащив меня по нескольким коридорам, любовно швыркая обо все углы, амбалы втолкнули меня в одну из комнат, наградив напоследок несколькими ударами в корпус.
Цепляясь за стены, я дополз до ванной комнаты. Напряжение немного схлынуло и на смену ему пришло отчаяние. Горечь и отвращение рвались наружу безумным криком, воем раненного зверя. Но я не позволял себе этой слабости. Не здесь, где это может порадовать эту мразь. Я добрался до унитаза и меня стошнило. Выворачивало долго, лишая остатков сил. Потом еле доковылял до душа, где, сдирая кожу, остервенело тер тело, не обращая внимания на боль, сожалея, что нельзя помыться ещё и изнутри. Потому что произошедшее отравляло душу, подчистую лишая самоуважения. Мне никогда не отмыться от этой грязи. Я больше не мужчина, а просто оттраханное тело. С мужчинами так не поступают. Мужчина просто не позволит подобному произойти, он лучше сдохнет, но не даст сотворить с собой такое. А я не смог дать отпор, и потому не ощущал в себе ни грамма достоинства. Оно скончалось, когда Бес насиловал меня. И только ненависть, жгучая, чёрная и густая не давала мне взять нож и перерезать себе глотку. Я поклялся отправить ублюдка в Ад и найду способ сделать это.
«Вот скажи, разве девчонка этого стоила?» — раздался в голов голос Беса. Когда я узнал, что он выбрал её, то прекрасно знал, что ждёт девушку, но я и предположить не мог, чем её спасение обернётся для меня. Поступил бы я так же, если бы знал всё наперёд? И тут с ужасом понял — да. Это осознание потрясло меня, хотя, казалось бы, ничто уже не способно меня тронуть. Я бы просто не смог жить, зная, что ничего не сделал, чтобы защитить малышку. Я и так причинил ей много зла. И вся эта история началась не когда мы по-пьяни оказались в одной постели, а когда я ведомый жгучим любопытством разыскал её. Именно моё нежелание сказать себе «нет» в конечном итоге привело к тому, что она познакомилась с моими друзьями и оказалась на этом приёме. Всё началось по моей инициативе, и я не имел никакого права отдавать её на растерзание Бесу. И с изумлением понял, я не жалею об этом. Наверное, впервые в жизни я совершил хоть немного достойный поступок. И пусть расплата оказалась чудовищной, но я не жалею.
Это бальзамом пролилось на остатки истерзанной души. Я смог защитить её! Вслед за этими открытиями пришло понимание и других истин. Алина не пережила бы насилия. Слишком хрупки её психика и душевная организация. А мысль, что малышки не станет, казалась намного ужаснее случившегося. И меня шарахнуло ужасающим осознанием, Лёха был прав — я влюбился, как мальчишка. Эта одержимость ею, постоянные мысли о ней, непреодолимая тяга к ней… Теперь всему этому нашлось объяснение, я просто люблю её. Никогда не знавший и не желавший этих чувств, я не понимал их, не принимал. Отвергал всеми силами. И только сейчас, в момент наивысшей уязвимости, когда просто не было сил на борьбу с собой, я смог всё понять. Но это открытие меня совсем не радовало. Мне не нужны эти чувства, я не имею на них права, мне банально нечего ей дать. Да чёрт, я сам себе не принадлежу! Я не готов отдать её на пробу Бесу, чтобы получить добро на отношения. Да и после всего, что я натворил… Всё заранее обречено.
Эти мысли стали последней каплей, и я взвыл. Просто не мог больше держать в себе всю горечь, отчаяние и ужас. Последний раз я плакал на похоронах родителей. После, всегда, как бы погано не было, держался. До этого момента. И вот сейчас, я сидел под горячими струями воды, трясся всем телом, а по щекам бежали слёзы о которых никто, никогда не узнает.
