Откровенно о сокровенном
Словно нет пути назад.
Я хочу тебе сейчас что-то важное сказать,
О чём я думаю всегда, закрыв глаза,
Я не хочу с тобой давить на тормоза.
Жизнь наша – главный рассказ,
Просто забыть и простить,
И ошибаться сто раз,
Но непременно любить.
И моих слов не отнять
На запотевшем стекле,
Я буду жить для тебя,
Жить для тебя на земле.
Откровенно о сокровенном
Словно нет пути назад.
Я хочу тебе сейчас что-то важное сказать,
О чём я думаю всегда, закрыв глаза,
Я не хочу с тобой давить на тормоза.
(Автор и исполнитель Михаил Бублик)
Мы не хотели расставаться. Моя волчица рычала на каждый оклик. Скулила и плакала в унисон со мной прощаясь со своей парой. Я проплакала и весь путь домой пока не уснула, свернувшись на заднем сиденье положив голову на колени Дэну. Проснулась, когда он положил меня на кровать к Свете.
– А почему мы здесь?
– Я попросила привести тебя ко мне. Я скучаю.
– Света, прости. Я…
– Я понимаю. Поэтому и попросила Петю привезти тебя сюда. Всё равно завтра тут будет собрание, так папа сказал.
– Дэн, а побудь с нами. Свет, давай напьёмся, у вас же есть вино?
– Есть, только я не знаю где.
– А Толик с Таней здесь?
– Сегодня да.
– Зови их, только скажи, что вход только с вином. А мы с Дэном пойдём за закусками.
Через пол часа на ковре перед кроватью у Светы в комнате мы сидели впятером с бокалами вина и ещё парой не початых бутылок, нарезкой сыра, колбасы и фруктами. Сначала мы пили молча. Потом начали делится историями из детства, из жизни, обходя проблемы и неприятности стороной. И когда Толик пошёл за второй партией алкоголя Света охмелела и осмелела, она обратилась к Дэну.
– А почему ты молчишь? Сидишь тут, слушаешь, смеёшься и молчишь. Так не честно. На утро нам всем должно быть одинаково стыдно. А ты молчишь.
– Света, не стоит. – Попыталась утихомирить охмелевшую девушку я, но алкоголь не знает тормозов. Она подползла к нему на четвереньках. Хватаясь и обрывая рукава рубашки поднялась и села рядом. С победной улыбкой и пыхтя она уткнулась ему пальцем в грудь и заговорила под действием алкоголя.
– Мы тут душу открываем, а ты сидишь и молчишь. И вообще, я за тобой наблюдаю давно. Ты всегда такой печально-серьёзный. Ты чего такой? Вот мы с Ленкой ик, плен пережили, почти изнасилование ик, этими, брррр, фонбеее ик, фонбее, ик, да чтоб их, Фонбериными. – На одном дыхании выговорила Света, и довольная собой победно улыбнулась. – И ничего, ик, улыбайся, ик. А ты чего, ик, бука!
Последнее слово она выкрикнула, попыталась ткнуть пальцем в грудь, потеряла равновесие и боднула его лбом. Таня захихикала и перевернувшись на бок, а потом и на четвереньки поползла к двери прощаясь. Приходил Толик или нет я не знаю. Я стянула с кровати покрывало и закутываясь в него засыпала на полу, не имея сил взобраться на кровать, со счастливой улыбкой на лице.
Он жив! А на задворках между сном и явью я видела, как Дэн поднял Свету, и она обвила его руками обвисая. Как он положил её на постель пытался уйти, отцепляя её руки, а она рыкнула и укусила его за шею опять обвив руками. Дальше я уснула, крепко и сладко.
Утро наступило днём. Я с трудом открыла глаза и увидела рядом с собой Сеню и Яна молча играющих в карты. Попытка поднять голову не преуспела. Тело ломило от сна на жёстком полу. Зато меня заметили и ухмыляясь молча выпутали из покрывала. Подняли на руки и отнесли в другую комнату засунули в одежде, в которой я уснула, в душ и включили воду.
Холодную воду! Думаю, мой визг слышали даже соседи. В душе я пробыла долго. А потом закутавшись в банный халат огромных размеров спустилась вниз на запахи еды. В таком же полусонном состоянии за столом сидела Таня и Толик. Только последний улыбался, словно и не пил вчера с нами. А вот мы с Таней были с похмельем. Рядом была тётя Катя, она загадочно улыбалась и подшучивала над нами вместе с Яном и Сеней.
Таблетками нас напоили и накормили сытным уже обедом. Так что через час мы чувствовали себя уже людьми. Примерно тогда в комнате сверху раздался крик. Что-то громко упало, что-то разбилось. Рычали там двое и явно не в шутку. Но на моё желание кинуться на помощь меня остановили и пожурили: «милые бранятся только тешутся».
– Какие милые?
– Ну как какие, они вчера метками обменялись и даже обернуться успели и по дому поскакать, выли так, что соседи прибегали.
– Когда?
– Когда ты их сон на коврике у кровати охраняла.
Стыдно мне было, но только перед тётей Катей. Так что на замечание Сени я шикнула, требуя подробностей в то время, как сверху всё рычало, стучало и разбивалось. Только вот тётя Катя при этом загадочно и счастливо улыбалась. Ещё через час всё затихло и на кухни собрался совет стаи. С моим связались по скайпу. Обсуждали просьбу лиса.
