Я жила добровольной узницей ожидая, когда выбранный мною путь из показанных луной придёт в ту точку, когда маленькая девочка превратится в сильную и бесстрашную волчицу. За всё надо платить. Она за безопасный мир оборотней смогла пожертвовать своей парой. Луна за это её вознаградила – уберегла её пару. Поступи тогда Волкова иначе, выбери она себя вместо стаи и нашего мира, ни она ни её пара не выжили бы.
Как дети Беляева и Кабановой. Они слабы, больны и не могут обращаться в зверя. Луна наказывает тех, кто обижает её детей. И она заперла зверя в детях тех, кто не ценил жизни её детей. Сегодня я обвиняю Беляева и Кабанову в сговоре с Фонбериными и преступлениях против нашего мира. Я назову имя каждого и все его преступления, подтверждения моим слов, те кто мне не верит, вы найдёте в тех бумагах, что в суд предоставила Волкова и Князев в семи фургонах. Я даже назову имена тех, кто виновен не меньше, но доказательства на них не нашли. А справедливую меру наказания озвучит суд стай. Такова воля луны.
И Матрона словно поменялась в лице. Она сияла изнутри, лицо побледнело до молочного белого. А её голос, словно не её, молодой девицы. Он звучал ровно и монотонно, и никто не смел прервать этот рассказ. А она говорила и говорила. Имена, фамилии, даты, события. Всё сухо по фактам преступлений. А судьи писали каждое имя со списком преступлений и их коротким описанием.
Бумаги с их записями уже не помещались на столе и разлетались по полу. Секретарь собирал и раскладывал по коробкам, которые принёс Гришин. Сами стражи хмурились. Присутствующие то замирали, слыша очередное имя или событие, то утирали тихие слёзы. А Матрона стояла на месте, не двигаясь и не прерываясь. Она говорила и говорила, но выглядело всё так, словно её устами говорила сама луна. И все слушали.
Когда Матрона закончила говорить и пошатнулась к ней тенью метнулся Богдан. Поддержал женщину. А она обернулась к судьям и заговорила ослабевшим голосом, своим голосом.
– Я отосплюсь ночь, и мы продолжим, завтра в семь утра.
Богдан помог подойти её ко мне. Она улыбнулась, тепло и мягко.
– Пойдём домой.
И мы пошли. Все молча вышли и расселись по машинам, и мы поехали в дом Князева. Молча поужинали. Как оказалось, когда мы вышли из здания, была уже глубокая ночь. Молча поужинали и разошлись по комнатам. Сегодня я спала со своим мужчиной. И как приятно было проснуться в объятьях любимого. Я снова лежала на нём и крепко обнимала его. А проснулась от вкуса крови во рту.
– Что, почему я …
– Милая, давай я схожу туалет, а потом ты спросишь всё что хочешь.
– Я что? Не пускала тебя? – Я сползла со своего мужчины заметив покусанное плечо и грудь и кровь.
– Стоило мне шевельнуться, – он говорил, убегая в туалет и договаривал уже оттуда, – как ты начинала рычать, сжимать меня крепче и кусаться, когда я пытался сбежать от тебя в туалет.
Он пропал там минут на пятнадцать, а вернулся с мокрой головой и чистый.
– Но знаешь, мне нравится, как ты реагируешь на меня даже во сне. Можешь и дальше кусать, и обнимать.
Насладиться предрассветным временем нам не дали. Стоило нам заговорить, как к нам в комнату вошла обиженная Света. Она прошла к столу с ноутбуком и уселась на кресло. Развернулась и чуть отъехала на колёсиках.
– Привет братишка. Я рада что ты вернулся.
– Приветик. А чего это ты без стука и с таким лицом?
– Прости, но тебе придётся тоже пострадать. А почему, пусть тебе твоя пара расскажет.
– Малыш, что это с ней?
– С ней? Ничего особенного. Она просто забыла, что уже давно выросла из возраста Лизы. Оскорбила моего брата и мою семью. А теперь обижается на то, что я не потребовала за оскорбление, нанесённое её словами поединок чести, а просто отказалась потакать её капризам.
– Капризам? Ты предложила моему мужчине, моей паре кинуть зов!
– Замолчи и слушай меня внимательно. Ты была пьяна и расслаблена, ты согласилась на близость с мужчиной. И потребуй что-то ты на этом этапе, я была бы на твоей стороне. Но вы протрезвели и обернулись. Признали друг друга ночью и утром продолжили забавляться. Он не ушёл утром, оставив тебя одну с неизвестностью.
Он пришёл с тобой к своему вожаку и твоему вожаку и попросил разрешить ваш брак. Он просил руки у твоего отца. И всё это в присутствии не простых людей или оборотней. Там были представители совета и сотник стражей. Ты знала, что я приняла его в семью братом. И отказала ему в присутствии всех заявив, что он безродное ничтожество. Ты угадала. Его в стае лишили рода. Лишили фамилии и семьи.
Он был на правах раба в собственные стаи. И наблюдал, не имея возможности что-то сделать, как так же относились к его матери и сестре. Но сейчас он мол брат. Он полноценный член моей стаи. И ты своими капризами маленькой избалованной девочки оскорбила меня, моего брата, мою стаю. И ты обидела его. Ты боялась? Верю. Могла сбежать. Могла расплакаться. Могла довериться своему мужчине, своей паре раз признала его таковым. Но ты отреклась от него. В присутствии двух вожаков, членов совета и членов его и своей семьи.
– Но я же не знала. – Она глотала слёзы.
