– Возражений нет? – Судья перевела взгляд на обвинителя, вернулась глазами ко мне и сдавленно засмеялась, пряча смех за внезапным кашлем и приняла подготовленные ранее мною документы.
– Нет, ваша честь. – Хмура смотря на меня сверху вниз сказал обвинитель.
– Суд удаляется на совещание для принятия решения по ходатайству по условно-досрочному освобождению на пол часа.
Громко сказала судья, чем вызвала страх в глазах родственников моего подзащитного. Вот так, правильно, родственники моего подзащитного. Судья и секретарь ушли. Подзащитный был в клетке под военизированной охраной. А его семья со страхом уставилась на меня.
– Леночка, родная, куда там суд удалился? Что случилось, решение отменили?
Сергей с тревогой спросил осипшим голосом.
– Сергей Николаевич, вы ошиблись с обращением. – Строго прорычала я. Родная для него та самая Олечка, которая тёрлась об него и падала в объятия.
– Леночка, дочка, – чуть ли не плача заговорила тётя Катя. А Сергея от моего официального обращения и тона передёрнуло. – объясни, что случилось. Неужели решили увеличить срок?
По её щёкам потекли слезы, и её ровная спина стала сгибаться, а плечи словно таяли сжимаясь.
– Тёть Катя, я же сказала вам, все будет хорошо, просто верьте в меня.
Мне стало обидно. Я понимаю, они радовались трём годам половину из которых Николай Фёдорович уже отсидел, не слышали моих слов, но разве я бьюсь в панике, разве я дала повод к такому недоверию…
Я тяжело вздохнула и отвернувшись пояснила причину ухода судьи в совещательную. Потом не оборачиваясь ушла из зала заседаний через дополнительную дверь, где чуть раньше скрылся обвинитель. Только от взгляда моего подзащитного, обеспокоенного и очень внимательного, я не скрылась. Да и мокрые глаза от него не таила.
Молча ушла в туалет. Привела себя в порядок, заглянула к секретарю судьи, тихо поставила ей под стол вынутую из сумки бутылку вина и положила на стол шоколадку и не дожидаясь её возвращения ушла. Это была моя традиция, каждый раз выигрывая дело, добиваясь того, к чему шла в решении суда, каждый раз я молча оставляю вино и шоколадку секретарю. И с ростом моего дохода дорожает вино и шоколад. Это не взятка и даже не благодарность – это моя дань Фемиде, пусть она и слепа, но пусть будет справедлива.
Моё ходатайство полностью удовлетворили, возражений от обвинителя не последовало, и подсудимого, Князева Николая Фёдоровича освободили в зале суда по УДО. После оглашения суда была тишина. Режущая тишина недоверия. Лязг решётки и открывающегося замка, тихие, но уверенные шаги моего подзащитного. И его шёпот мне на ухо в его крепких объятиях:
– Спасибо дочка. Ты молодец. И не убегай, не решай с горяча.
Николай Фёдорович отпустил меня, точнее опустил меня на пол разжав свои объятия. И дальше объятия, слезы и поздравления от семьи. Но не меня. Они были одним целым, семьёй. Обнимались, девчонки открыто плакали пытаясь сквозь слезы что-то сказать. Я тихо собрала свои вещи и убежала через все ту же дверку в коридор.
А потом бегом, со всех ног, я рванула к выходу. Там ждало такси, его я вызвала ещё, прячась в туалете, согласившись оплатить ожидание. Сумка с моими вещами ждала меня у охранников на входе, их я долго упрашивала, не хотела возвращаться в гостиницу.
И лишь, когда захлопнула дверь такси и задав направление в нужный аэропорт, я разревелась. У меня была истерика словно у глупой девчонки. Радоваться надо, такое дело выиграла с обвинения «преднамеренное убийство с особой жестокостью», а это десять-пятнадцать лет минимум, вышла на не преднамеренное, в состоянии аффекта и добилась освобождения и это будучи госзащитником.
Я теперь стану популярной и востребованной, как защитник в уголовных делах. Журналисты, которых мне удалось избежать, сделают из меня личность, обсуждаемую. Но моё желание было быть как можно дальше от семьи Князевых и одновременно как можно ближе. По крайней мере к одному его представителю точно.
До регистрации я поела в одной из забегаловок в здании аэропорта. Пройдя регистрацию сидела погруженная в себя и тихо ранняя слезы. Только благодаря бдительным работникам я не пропустила рейс, мою фамилию не раз называли, но я не видела и не слышала. Просто сидела в зале ожидания у нужного выхода тихо плача.
А в какой-то момент почувствовала, как кто-то вытянул из моих рук билет и паспорт, подняла глаза и увидела ласковый взгляд женщины в форме уборщицы. Она вытерла мои слезы своим платочком. Прочитала фамилию в паспорте, улыбнулась. Подхватила мою сумку и сумочку в одну руку, а другой взяла меня под руку и повела к стойке. Передала девчонке за стойкой мои документы, а парню рядом сумки. Приобняла меня и шепнула с явным восточным акцентом: «жива, а остальное наладится». И ушла убедившись, что я твёрдо стою.
Часть 12. Ожившие сны или страхи родом из детства
