Потеряла бы главный козырь, передав в руки продажным стражам Фонберина, и скорее всего была бы ими обвинена в его побеге. Так уже было и не раз. Но я была не сама, за моей спиной были те, кому не все равно. Поэтому сейчас Фонберин под надёжной охраной, а продажные стражи с носом. Главное самой не пострадать в этой игре.
– Волкова Елена Марковна, вы обязаны передать Фонберина стражам. Где он?
В этот момент к нам, как по сценарию, ладно, вру, совсем не как, а по сценарию, подбежали журналисты. Те самые, которые досаждали в своё время Князевым. Под давлением Владимира Григорьевича редакторы написали ряд подготовительных статей. В них Вячеслав Фонберин был жертвой своих родных, жестоких и психически не здоровых людей.
И Князев, став жертвой обстоятельств и заложником своего горя в семье соприкоснувшись с этой семейкой. Но именно он, прошедший долгий путь от жертвы до мстителя, замаравшего руки самосудом над жестоким маньяком, стал тем самым спасителем для Фонберина. По мнению журналистов, именно этот путь через все сомнительные прелести нашей правоохранительной и судебной системы подтолкнули Князева помочь такой же жертве.
Николай Фёдорович оплатил мои услуги как защитника Вячеслава Фонберина и собирался оплатить его лечение. И теперь меня окружили акулы пера с жаждой грязных подробностей. История была продумана и запущена давно. Реализовывалась поэтапно давая шаг за шагом новые подробности разным изданием и этим подогревая интерес.
А ещё у нас нашлись весьма интересные молодые ребята, они открыли свои боги и подогревали мелкими, но известными только им, подробностями. Они и дали информацию о закрытом слушанье и попытке перехватить адвоката в день оглашения приговора. Поэтому сейчас нас ждала толпа и стоило услышать моё имя, они были уже здесь.
– А вы родственники пострадавших? – Заговорил один из наших блогеров обращаясь к стражам. – Вам уже известен приговор?
Стражей передёрнуло. Их план о тихом мирном обвинении во всем меня и мою стаю, о передачи им Фонберина и его побеге, все нарушено. Да ещё и их лица теперь будут, если не во всех СМИ, то во многих. Теперь личное присутствие и здесь не опровергнуть.
Круг замкнулся, и мы переходим к активным действиям. Теперь наша задача уже не тянуть время заискивая денежными компенсациями для стай. Теперь наша задача суд стай над соучастниками Фонберина. А дальше над самим Фонбериным и семёркой продавшихся стражей. Не просто продавшихся, а своё гнилое нутро передавшие по наследству новым поколениям.
– Уважаемые работники пера, несущие правду, я адвокат Вячеслава Вольфовича Фонберина, я утверждала ранее и повторю сейчас, наша защита этого человека строилась на правде. А правда в том, что он ещё ребёнком был заключён в ужас. Его дед, отец и два старших брата лично занимались его воспитанием. Но уже было доказано, что эти психически не здоровые люди, социопаты.
Люди убивавшие, похищавшие и насиловавшие, получавшие от этого наслаждение. В этой среде рос и воспитывался этот человек. Переживший смерть собственной матери от рук отца. Он воспринимал это как норму поведения, не видел иного примера. Это привело к ужасным последствиям, в которых виноват не только он, но и каждый из нас.
Это мы не уберегли ребёнка и получили то, что есть. К счастью, его внутренняя сила противилась такому поведению. И не смотря на жестокие наказания со стороны отца и братьев, оставившие на его теле и душе не один шрам, не сломали его окончательно. Как было доказано на суде, в жестоких, кровавых, со смертельным исходом, инцидентах, лично Вячеслав Вольфович не участвовал. Даже порой был несильным свидетелем действий своего отца и братьев.
Поэтому мы считаем приговор суда о принудительном лечении с постановкой на учёт и условном сроке справедливым. Этот человек жертва и его надо спасти, а не наказывать за то, чему он стал свидетелем и невольным участником. Во избежание самосуда, мы просили суд тайно сопроводить на лечение Вячеслава Вольфовича прямо из здания суда и госпитализировать моего клиента инкогнито. А теперь простите, у меня есть и другие дела.
Я уходила к машине, там меня уже ждал Сеня и Коля, Петя шёл по пятам за мной. А журналисты кинулись с расспросами к стражам, оставшимся за моей спиной. Я чувствовала взгляд полный ненависти и даже отвращения, не один взгляд в мою спину. Но в том-то и дело, что я, что мы, оказались впереди.
Ещё пару месяцев ушло на завершение всех дел по искам о компенсации от стай к стражам. Все это время меня осаждали стражи с требованием отдать им Фонберина. Та продажная семёрка больше не появлялась лично, хотя в официальных требованиях почти всегда была резолюция одного из них. Но я игнорировала все требования. Ответ всегда был один:
