Потом распалил печь, накидал дров по полу. Полил бензином стены, потолок, полы и оставшиеся вещи внутри. Облил стены по наружи. Бабулька рассыпала травы шепча себе под нос что-то и подвывая.
Потом подпалила связку трав и отдала её Михалычу. «
– А огонь не перекинется на лес?
– Нет волчонок, не перекинется. О твоём приходе я знала давно, возможно ещё до того, как ты родился. Поэтому дом стоит рядом с ключом и вокруг него вода заведена из ключа. Это сбивает с поиска всех, текучая, живая вода помогла мне скрыться ото всех и поможет не дать огню выйти за круг.
– А кто вы?
– Рано ещё тебе знать это. Хватает того, что помогаю и зла не желаю, ни тебе ни остальным.
Михалыч сел за руль, и мы поехали дальше. Места было мало, сзади лежали вещи старухи. Я ютился, закинув ноги на сидение. Ехали опять молча. Я снова провалился в сон. Сквозь сон слышал, как о чём-то заговорили старуха и Михалыч, но сути не разобрал, просто погрузился в тишину и темноту. А проснулся, когда старушка меня трепала за ухо и приговорила о сонях не лестные выражения.
– Для начала кровь пусти себе. Чуток надо. Палец вон проткни. – Старуха дала мне большую иголку и связанный пучок перьев. – Смажешь кровью перья. А потом выпьешь из этой бутылки, всё. Тогда дам поесть.
Спорить смысла не видел. Проколол палец, хорошо смазал перья и отдал их старухе взамен бутылке с водой. Вода была мутной, в ней плавали листики и стебельки. Не спрашивая открыл и начал пить. Настой был не очень приятный на вкус, но и не противный.
Старуха в это время что-то пошептала и открыла окно. Выглянула в него и что-то опять прошептала в предрассветную тишину. Мелькнула тень, чуть впереди, старуха выставила руку в окно держа связку перьев с моей кровью. Снова мелькнула тень и сформировалась у руки старухи в сову. Схватила связку перьев и ухая улетела.
– Ну вот, след возьмут по запаху, только моя умница уведёт их в другом направлении.
– Ты уверена, что за нами идут и идут не друзья?
– Вот же упрямец. Вот сколько лет уже прошло, а ты всё не веришь. Вот как сказала, так и будет. Всё будет как сказала! И хватит киснуть, чай не сметана. Этот день весь в пути проведём и ночь тоже. К обеду за руль волчонок сядет, уже сможет. Ты поспишь пока. А потом опять ты. Он ещё не видит толком, делов по тёмному наделать может. Ты там чего притих? Допил? – Я угукнул и протянул пустую бутылку. – Молодец. А теперь давай корми нас. Там в правом углу на сиденье котомка с едой, доставай.
Светало, через кроны деревьев пробивались рассветные лучики солнца. Мы ехали и с аппетитом ели. Домашний сыр, жареное мясо, домашний хлеб. Молоко в глиняных бутылях. Был бы котом мурлыкал бы от удовольствия. Как же вкусно. Михалыч тоже был доволен, хоть и пытался скрыть эмоции на своём лице.
А бабулька ела и приговаривая как надо мясо жарить, с травками, как надо молоко хранить, в глине и прочее, что только разогревало аппетит. Привал мы не делали. Один раз остановились и сходили по нужде. Потом всё посыпали травами и снова в путь.
Ближе к полудню меня снова напоили отваром, в бутылку с водой старуха добавила отвар и отдала мне приказав пить. Потом снова поели уже с другой сумки. Там в глиняных пузатых бутылях был бульон, так же домашний хлеб и жареное мясо. Еда была закутана в вещи и была тёплой. А потом за руль сел я, а Михалыч сел на моё место и сразу уснул. С направлением мне помогала старуха.
– Не спрашиваю кто вы, понял, что скажите, когда сами решите. Но хоть что-то вы мне расскажите?
– Молодец, умный волчонок, хоть ещё и мальчишка совсем. Что ж, расскажу, почему не рассказать. Я, как и ты из стаи, женой была вожака. У нас дочь была, но вожаком ей стать не судьба была. Не было в ней силы нужной. А больше детей у нас не было. Дочь подросла и полюбила, всей душой и взаимно.
Богдан в нашей девочки души не чаял, с детства за ней таскался словно на привязи. Мы уже внуков планировали нянчить. Но в наш дом тоже постучалась беда, как и в твой. Мой муж погиб. Вожаком стал молодой волк. Сильный, умный, хороший… Только любил он нашу дочь, хоть и не взаимно, но любил. Не знаю, как так получилось, я тогда от беды совсем обезумила.
Мужа похоронила, и сама жить не хотела, ушла в лес. Кто я ты потом поймёшь, сам, когда время придёт. Но моя суть… Я увидела беду и дорогу… Не одну дорогу. Если бы я вернулась, Богдан бы, и дочка моя, Ксения, были бы вместе, но стая бы погибла, вместе с моими внуками. А если не вернусь, дочка станет женой вожака, у неё будет много горя. Но стая выживет, и внуки мои живы будут. И Богдан с Ксюшкой будут вместе, не сразу, но будут.
