Благодаря воспитанию и силе воли, ни один мускул на моем лице не дрогнул. В письме более чем доходчиво было сказано, что выбора у меня в сущности нет и согласие отец не спрашивает. Более того вынуждает оставить Бьёрна в особняке.
Провести несколько дней в самом сердце преступного мира, разве не чудесно? Одно успокаивает, насколько я знаю, гость их короля неприкосновенен и этот статус ничем не уступает тому, что не так давно получил Ровейн.
— Можете передать на словах, что я не вижу причин для отказа, — холодно произнесла я и не дожидаясь ответа, покинула холл, нервно сжимая в руках послание.
Представляю в каком бешенстве будет Ровейн. Сомневаюсь, что муж меня отпустит одну. Но и тащить супруга в логово самых отъявленных бандитов и преступников было бы глупо с моей стороны. Я дочь их предводителя, а Ровейн для них никто.
До вечера я кружила по особняку, нервничая перед предстоящим разговором с супругом.
Приказав Мире собрать необходимые вещи, я не могла найти себе места, метаясь между кухней, кабинетом и спальней.
Отчитав попавших под горячую руку горничных, разбивших два блюда, я пришла к выводу, что если не успокоюсь, добром это не кончится.
Бьёрн будто что-то чувствуя, устроил мне форменный допрос. Письмо я ему показать не могла, пришлось импровизировать на ходу. Правду я пока сообщать была не готова, хотела вначале поговорить с мужем.
Ровейн вернулся незадолго до ужина, уставший и взвинченный.
Я решила отложить разговор до вечера, но муж заметил мое состояние за столом и принялся расспрашивать.
Вздохнув, рассказала ему о письме и показала послание.
— Одна не поедешь.
Ожидаемо впрочем.
— Ровейн, я опасаюсь за твою безопасность, а Бьёрна с собой мы взять не можем.
— Не имеет значение. Либо я еду с тобой, либо ты не едешь вовсе.
Муж редко был так категоричен. За все время я не припомню и двух раз, поэтому спорить не стала, решив действовать по обстоятельствам. Если отец не согласится гарантировать и мужу безопасность, откажемся от «приглашения».
Успокоившись тем самым, принялась за остывший ужин.
Но утром планы пришлось немного скорректировать. Мужа в срочном порядке вызвал к себе Император. После долгих споров, мне удалось уговорить Ровейна поехать. Сработал аргумент, что если Император разозлится и отправит супруга в ссылку, защитить меня уже точно будет некому. Да и как бы там не было, а меня все же приглашал к себе какой никакой, но отец.
А вот Бьёрна оставить дома оказалось в разы сложнее. Не зная всей ситуации, защитник буквально рвал и метал.
— Бьёрн, там где я проведу ближайшие два дня мне ничего не грозит, уверяю тебя. Проследи лучше за мужем.
— Спешу напомнить, леди, договор у меня с Вами и согласно ему я имею полное право находиться с Вами круглые сутки, если того требуют соображения безопасности.
Вздохнув, принялась приводить аргументы по второму кругу. Видя, что толку от этого никакого, а я уже опаздываю на встречу, сдалась и в двух словах рассказала об отце, показав послание.
Защитник выругался не хуже портовых грузчиков, заставив меня покраснеть.
— Сразу сказать нельзя было? — хмуро поинтересовался он, возвращая письмо.
Я покачала головой.
— Я провожу до места встречи.
Устав спорить, лишь махнула рукой. Вопреки беспокойству Ровейна и Бьёрна, у меня внутри крепло стойкое ощущение, что там куда я еду, вреда мне не причинят.
Выбрав для поездки скромный, но элегантный дорожный костюм, я застегнула переданные Мирой артефакты и поправила объемную косу, заплетенную на один бок.
— Как же Вы без меня, миледи? Кто Вам будет помогать?
Я улыбнулась девушке, поднимаясь.
— Думаю справлюсь сама, не переживай, я всего лишь на пару дней.
Камеристка кивнула и подала перчатки.
Когда прибыли на место, Бьёрн, велев мне оставаться в экипаже, вышел и уверенно направился к ожидающему неподалеку мужчине.
Разговор был недолгий и вскоре меня проводили к нему.
— Через три дня в это же время я буду ждать Вас здесь и в твоих интересах, чтобы леди была вовремя, — угрожающе обернулся к встречающему Бьёрн.
Коротко кивнув, мне помогли устроиться в экипаже и захлопнули дверцу.
Окна были наглухо задернуты и рассмотреть куда мы направляемся возможности не было. Видимо, мне все же не доверяли.
Однако ехали мы не долго и спустя три четверти часа экипаж остановился.
— Прошу, — подал мне руку все тот же сопровождающий.
Было видно, что ему непривычна роль, которую он был вынужден играть, но подчиняясь приказу, мужчина всячески старался быть вежливым и помогал мне по поводу и без.
