А оказавшись в ванной комнате, решила принять душ. Ведь я так и не удосужилась помыться после вчерашней поездки на мотоцикле и вечерней тренировки. Я встала под душ с ощущением странной пустоты внутри. Ни мыслей, ни эмоций – абсолютно ничего. Завернувшись в полотенце, вышла из ванной и собралась было снова нырнуть в постель, но Сара, оказывается, уже успела ее постелить и теперь лежала на моем месте с журналом в руках.
– Эй! – приветливо улыбнулась она. – Есть хочешь? Мама печет оладьи.
Я пожала плечами и начала одеваться, не стесняясь демонстрировать свои шрамы. Сара их уже видела, причем когда они были еще красные и распухшие.
– Итак, где ты вчера весь день пропадала? – с нарочитой небрежностью спросила она, продолжая листать журнал.
– Я была с Джонатаном, – едва слышно призналась я.
Сара сразу насторожилась:
– Прошу прощения? Ты была с Джонатаном? Зачем… Хм, а чем вы занимались?
Небывалый случай: Сара не могла подобрать слова.
– Поехали кататься на мотоцикле, – лаконично ответила я.
Сара продолжала ждать, но я молчала, так как в противном случае раскрыла бы его секреты, чего позволить себе никак не могла.
– А что вообще между вами происходит? И мне как, уже пора начинать беспокоиться?
– Нет, – ответила я. – Мы хорошо ладим. Он понимает, что мне приходится терпеть. Вот и все.
– А что ты имеешь в виду, говоря о том, «что тебе приходится терпеть»? – встревожилась Сара.
Правда, на ее месте я тоже непременно обеспокоилась бы.
– О постоянной смене настроений Рейчел и вообще, – ответила я. – Мы разговариваем. Он понимает. Я хочу сказать… Ведь он встречался с Рейчел и поэтому все про нее знает. Нам пришлось вместе пройти через ее пьяные разборки, и мы стали друзьями.
– Допустим. А Эван в курсе?
– Я не успела ему объяснить, – вздохнула я, присаживаясь рядом с ней на кровать. – Сара, я облажалась. И теперь он обиделся и даже не захотел встретиться со мной перед отъездом. – Я вспомнила его последний звонок, и у меня противно заныло сердце.
– Да, я в курсе, – призналась Сара. – Он чуть с ума не сошел, когда ты не пришла вчера в школу. А когда не смог до тебя дозвониться, то еще немного – и вообще свихнулся бы. Он попросил у меня номер телефона Рейчел, хотя толку от нее никакого. Нет, ты все-таки должна была ему или позвонить, или послать сообщение, или типа того.
– Сама знаю. – Мне совсем поплохело. – Забыла телефон в машине. Нет, ну надо же быть такой растяпой! Но я надеялась, что мы сможем поговорить. Я бы все ему объяснила. Меньше всего хотелось его расстраивать.
– А что теперь будешь делать с Рейчел?
– Все кончено. Я больше не могу с ней жить. – Голос мой дрогнул. Как я ни старалась, но не смогла сдержать эмоции.
– Знаю, – сочувственно произнесла Сара. – Хочешь на следующей неделе поехать со мной во Флориду?
– Не могу, – автоматически ответила я. – У меня тренировки по футболу.
– Я не сомневалась, что ты именно так и скажешь, поэтому поговорила с мамой. Значит, так. С мамой в понедельник я уже не лечу. Уеду с папой в четверг. Мне хочется побыть с тобой.
– Спасибо, – слабо улыбнулась я. – Мне тоже этого очень хочется. – Что было истинной правдой. Сейчас я как никогда нуждалась в близком человеке, способном понять и простить.
– Может, все-таки объяснишь, что ты там говорила вчера вечером? – попросила Сара. – Я вообще ничего не поняла. Но ты была такая расстроенная, что я решила к тебе не приставать.
– Ты о чем?
– Кто этот адвокат и что именно он тебе сказал?
Я передала ей наш разговор с Чарльзом Стенли, начиная с истории моих родителей и кончая известием о наследстве.
– Вау! – присвистнула Сара, когда я закончила. – С ума сойти! Вот, значит, где теперь Лейла с Джеком. Во Флориде, со своей бабушкой.
– Похоже, что так, – кивнула я.
– Эм, – осторожно начала Сара. – Вот ты тут говорила, что тебе кажется, будто твоя мама пыталась покончить с собой. А с чего ты это взяла?
Я скрестила на груди руки, наклонила голову и представила себе Рейчел, лежащую в невменяемом состоянии на диване и делающую признания, которые ни одна мать в здравом уме и твердой памяти в жизни себе не позволит. И когда вспомнила обрушившийся на меня поток позорных откровений, то снова почувствовала себя маленькой и жалкой.
Из всей этой словесной мешанины я поняла, что это не Рейчел отдала меня Кэрол с Джорджем, а Шарон. А Рейчел была тогда в больнице. Наглоталась таблеток. Я поделилась имеющимися сведениями с Сарой, сопроводив их уже собственными выводами насчет передозировки.
– А может, просто несчастный случай? – предположила Сара.
Я только пожала плечами, так как была уверена в обратном. Моя мать была настолько убита горем после папиной смерти, что, скорее всего, намеренно приняла таблетки. Тут я вспомнила резкие слова, что швырнула ей в лицо там, на крыльце, и мне вдруг стало ужасно стыдно. Независимо от того, любила она меня или нет, я не имела права так говорить. Слишком жестоко.
Когда оладьи были готовы, Анна позвала нас к столу. Я спустилась вслед за Сарой на кухню, хотя есть, честно говоря, не хотелось.
