Затем я услышала, как Джонатан тащит куда-то безжизненное тело наркодилера. Звякнули ключи. А когда Джонатан протискивался мимо, я в ужасе закрыла глаза. Каждый вдох причинял неимоверные страдания, я корчилась от боли и ужаса. Больше всего на свете мне хотелось сейчас обрести твердую почву под ногами.
– Эмма! – окликнул меня Джонатан, тотчас же вернув в ужасную реальность. Я открыла глаза и увидела, что он рядом. – Я хочу, чтобы ты села в машину. Поедешь за мной. Хорошо?
Я посмотрела на его бесстрастное лицо и забеспокоилась.
– Куда мы едем?
– Ни о чем не волнуйся. Просто поезжай за мной. – Его взгляд словно говорил:
– У меня все нормально, – выдохнула я и, отстранившись от него, стала потихоньку спускаться по лестнице.
Я не хотела, чтобы он ко мне прикасался. Меня до смерти напугал приступ его неконтролируемой ярости.
Моей машины на подъездной дорожке почему-то не оказалось. Там стояли пикап Джонатана и темно-синий «додж-чарджер». Я с удивлением оглядела улицу и, обнаружив свою «хонду» ближе к углу соседнего дома, поплелась к ней. Завела мотор и стала ждать, уставившись прямо перед собой. И вот наконец «додж» тронулся с места.
Я следовала за ним, словно в глубоком трансе, сосредоточившись на белом номерном знаке. Правую руку я прижимала к ушибленному боку, крепко зажав в ладони бриллиант. Мы остановились на парковке возле бара, откуда в свое время забирали пьяную Рейчел. И даже в разгар дня грязная парковка была практически пустой.
Джонатан вышел из «доджа», аккуратно протер ручку двери и сел ко мне в машину.
– Поехали, – бросил он.
Я рванула с места и выехала обратно на шоссе.
Когда бар остался далеко позади, Джонатан сказал, что может сесть за руль. Но я покачала головой, поскольку после всего случившегося мне необходимо было хоть на чем-то сосредоточиться. До дома мы ехали в гробовом молчании. Я выключила мотор, но осталась сидеть в машине.
– Джонатан, он что, умер? – шепотом спросила я.
– Нет, – решительно ответил Джонатан. – Ему, конечно, надо в больницу, но он не умер. Кто-нибудь обязательно его найдет.
– А он не вернется, чтобы отомстить?
– Нет. Можешь о нем забыть. Обещаю. – В его глазах я прочла железную уверенность и поняла, что он не сомневается в своих словах. В отличие от меня.
Я вышла из машины. Джонатан пошел следом за мной. Он хотел поднять защитный экран, но я заметила, что костяшки пальцев у него все в крови, и остановила его.
– Твоя рука, – выдохнула я.
– Не волнуйся об этом, – отмахнулся он. – А вот тебе надо срочно приложить лед к лицу, чтобы убрать опухоль.
– Нет, сперва надо перевязать твою руку. Думаю, в ванной что-нибудь найдется.
Я поднялась по лестнице и прошла мимо бурой лужи на полу прямо в ванную комнату, Джонатан шел сзади. Он принялся смывать кровь, а я, порывшись в шкафчике, нашла мазь и бинты.
Он насухо вытер руку, я положила его ладонь на свой сжатый кулак, чтобы проверить, сильно ли содрана кожа, и уже собралась было втереть мазь, но он вдруг отдернул руку.
– Не надо. Я в порядке.
– Джонатан, – взмолилась я, но неожиданно замолчала, так как поняла, что мы стоим практически вплотную друг к другу.
Джонатан буквально пожирал меня глазами. И я вдруг застыла, не в силах пошевелиться. Он медленно поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по моему разбитому лицу. Я невольно вздрогнула. Он медленно наклонился ко мне – и я словно утонула в его глазах. Зажмурилась и почувствовала ласковое прикосновение его губ.
И тут я невольно чуть сильнее сжала кулак. Камень больно врезался в ладонь. Я резко отстранилась и покачала головой. Джонатан недоуменно нахмурил брови. А я пулей выскочила из ванной.
– Эмма! – крикнул он мне вслед, когда я кубарем скатилась с лестницы. – Эмма! – с надрывом в голосе повторил он.
Но я уже закрывала за собой входную дверь.
– Эван! – Я толкнула дверь и принялась лихорадочно обшаривать глазами кухню. – Эван! – позвала я снова и вышла в холл.
– Эмма? – Он посмотрел на меня в замешательстве. Я вышла из тени, и у него от ужаса расширились глаза. – Эмма! Что с тобой стряслось?!
В его взгляде была такая боль, что невозможно передать. И это меня просто убило. Я судорожно ловила ртом воздух, не в силах найти нужные слова. А потом у меня подкосились ноги – и я упала на колени, держась за ушибленный бок.
Почувствовав на плечах руки Эвана, я прижалась к его груди. Я не могла плакать. Я не могла говорить. Я могла только хрипло и отрывисто дышать. Он прижался щекой к моему виску и стал тихонько укачивать меня.
– Ох, Эмма! Что же с тобой приключилось? – приговаривал он, но я молчала.
Перед глазами до сих пор стояло изувеченное тело на полу и жесткий взгляд Джонатана, продолжавшего бить лежачего. Слепая ярость в его глазах, растерянное выражение его лица, когда он увидел мою реакцию. Холодные пальцы на моей щеке, горячие губы на моих губах.
