– Ты что несешь?! – встревоженно воскликнул Ренли. – Попридержи язык! Я не больше твоего знаю, что сообщила ему Рита. Корридон не из самых разговорчивых!
– Оставь его в покое, Ян, – сказала Жанна.
– Ну, нет! – вскричал поляк вне себя от ярости. – Я доберусь до правды!
– Иди ты к черту! – заорал Ренли и, повернувшись, направился к двери.
– Ренли!
Что-то в голосе Яна заставило Ренли быстро оглянуться, и он увидел наставленный на него маузер.
– Не двигайся! – продолжал Ян. – Я хочу…
– Спрячь пистолет, дурак! – закричала Жанна. – Сюда идут.
Дверь отворилась, и в комнату вошел Генри Мидоус, с детским восторгом размахивающий номером «Таймс».
– Миссис Коддистолл с самого утра…
Увидев пистолет, он запнулся на полуслове и замер с разинутым ртом. Блеклые глаза под редкими белесыми ресницами широко раскрылись и бегали между Яном, Ренли и Жанной.
– Что случилось? Что здесь происходит? – хрипло выдавил он.
Ян торопливо убрал пистолет в плечевую кобуру и с угрожающим видом шагнул к старику.
– Ян! – предостерегающе одернула его Жанна.
Мидоус попятился.
– Что… что… что…
Голос изменил ему под безжалостным свирепым взглядом Яна, и, бросив «Таймс» на пороге, он убежал, быстро семеня ногами.
На миг в комнате воцарилась тишина. Первой ее нарушила Жанна, и голос ее прозвучал одновременно сдавленно и яростно:
Сумасшедший! Проклятый дурак! Ты все испортил! Думаешь, старик будет молчать? Нам надо сматываться! Живо! Собираем вещи!
– Ничего он не сделает, – ошеломленно пробормотал Ян. – Он выжил из ума.
Поднимайтесь и укладывайте вещи! – повторила Жанна. – Если только он вызовет полицию…
Она оттолкнула Яна и выскочила в коридор. Старик исчез. Жанна бегом бросилась к лестнице.
– Она права. – У Ренли от волнения стало дергаться лицо. – Ты действительно сумасшедший дурак! И слишком любишь размахивать оружием.
Он тоже кинулся к двери. Ян, что-то ворча, последовал за ним.
– Идите скорей! – позвала Жанна с верхней площадки. – Он ушел. Скорей!
Они побежали по лестнице. Никому и в голову не пришло заглянуть в телефонную кабину возле кабинета управляющего. Генри Мидоус был там, скрючившись в три погибели. Его стариковское сердце судорожно колотилось в чахлой груди. Пистолет! Боже мой, в гостинице «Эндфилд»!.. Если бы не он, Мидоус, в комнате отдыха могло произойти убийство! Вот так!.. Этим иностранцам нечего делать в его стране. Господи, да его самого могли застрелить!..
Он задрожал. Но офицеру не должно бояться оружия. Мидоус знал, что надо делать, и был преисполнен решимости выполнить свой долг. Как только Ян и Ренли исчезли на лестнице, он выпрямился. Ему не хватало воздуха, члены сковывала чрезвычайная слабость, но не колеблясь старик снял трубку и, подслеповато прищурившись – некогда идти за очками, нельзя терять ни секунды! – дрожащим пальцем набрал номер 999.
Они вышли из своих комнат одновременно, держа в руках по кожаному чемоданчику. Все трое был одеты в старые, зеленого цвета плащи и черные береты, которыми их снабдили во Франции. Стоя на лестничной клетке, крепко прижавшись друг к другу, они чувствовали свое единство и силу, как во время войны, когда самозабвенно сражались с общим врагом. Несмотря на свое сомнительное положение, Ренли ощутил прилив энергии и бодрости. Он понял неожиданно, что жизнь для него – именно в этих ощущениях. В настоящих, не книжных событиях. В действии. И еще он с удивлением осознал, что доведись ему заново строить жизнь, он вновь связал бы свою судьбу с этими иностранцами. Приключения, опасность – но только не жалкое существование: квартирка в сером районе, опостылевшая жена, нудная работа… Жизнь человека из толпы…
Гостиница затаилась. В комнате отдыха было пусто, даже занавес из бусинок застыл, будто окаменев при виде беглецов. Все трое знали, что за ними наблюдают. За те десять минут, пока они кидали вещи в чемоданы, ситуация изменилась. Атмосфера нависшей катастрофы на каждого из них влияла по-разному.
Ренли был возбужден, полон отваги – как школьник, посмотревший фильм о герое, который в одиночку прорвался через стан врага.
Ян был испуган. До сих пор все складывалось для пего удачно, и он не мог поверить, что фортуна отвернулась. Теперь, если их общее дело сорвется, то только по его вине, по его собственной непростительной глупости. Скоро облеченные властью лица узнают, что у него есть оружие. Полиция начнет расследование, а он до смерти боялся полиции. Если его сцапают, то посадят в тюрьму. Мысль о том, что он попадет в тюрьму, а Мэллори будет разгуливать на свободе, приводила его в бешенство. Ян был готов на все, лишь бы не угодить в лапы полиции. Для него война продолжалась, и он находился во вражеском лагере. Он не отступит перед смертью, не отступит перед убийством, если это поможет ему ускользнуть.
