— Важная шишка будет, смотри, репортёры местные и два с федеральных каналов, похоже на прогрев к открытию завода или выборам, например… — шептала на ухо Таня, но Маша уже не слушала её, потому что в окружении свиты в пиджаках и галстуках в аудиторию вошёл тот самый незнакомец из кофейни.
Сердце забилось чаще, а лицо бросило в жар.
Сейчас мужчина был облачён в классический темно-серый костюм, идеально подогнанный по его спортивной фигуре, но обознаться было невозможно — это был он.
Как подтверждение своих мыслей Маша услышала рядом удивлённый возглас подруги, видимо тоже узнавшей того самого, занимавшего сейчас центральное место за столом.
— Манечка, это же тот самый Александр из кофейни, который месяц назад оплатил наш счёт и оставил тебе свой номер! — гораздо громче обычного запищала Таня.
— Тише ты! Не знаю, похож, но может и не он, — соврала Маша, которую застало врасплох громкое утверждение подруги и заинтересованные взгляды Сергеева, явно слышавшего сказанное.
— Дорогие студенты, хочу познакомить вас с нашим земляком Александром Николаевичем Гориным, крупным столичным бизнесменом и меценатом, который спонсирует строительство нового огромного корпуса нашего университета, а также спортивного зала.
Студенты, уже видевшие масштабы строительства и с нетерпением ждущие открытия, взорвались аплодисментами, а Маша в это время, кажется, совсем забыла, как дышать.
— Ну точно, Александром зовут! Это он! — зашептала на ухо Татьяна.
Маша поджала губы, оставив последнюю реплику подруги без ответа.
— Ты, слышишь, Мань, он это! — опять повысила голос Кулецкая, заставив красавчика Сергеева снова прислушаться.
Внимание парня не ускользнуло от подруг, и Маша поспешила ответить:
— Не глухая, слышу. Тань, закрыли тему.
— Да нет уж, откройте! Я тут тебя на свидание звать собрался, Казанцева, а ты на олигарха из Москвы глаз положила? — с усмешкой спросил первый красавец курса.
— Ну во-первых не она, а он, — вклинилась возмущённая Таня.
— Фантазерки и шутницы, — расхохотался Сергеев, чем привлёк внимание выступающих на трибуне, и в том числе, восседавшего по центру Александра Горина.
— Смотрит! На тебя, Маня, смотрит! — зашептала Танька и прикусила язык под строгим взглядом ректора.
Маша, готовая провалиться сквозь землю, всём своим нутром почувствовала тяжелый, испытывающий взгляд, прошедшийся по её лицу и груди.
Узнал?
Однако, уже в следующую секунду бизнесмен отвернулся и продолжил отвечать на вопросы по строительству.
— Месяц прошёл, у него таких как я вагон. Наверняка даже и не вспомнил, — прошептала Маша скорее себе, чем подруге.
Почему-то от осознания этого в душе стало так грустно и обидно, что захотелось вылететь из зала и разреветься. Ведь ей чисто по-женски очень польстило, если бы такой мужчина запомнил и заинтересовался.
Действительно, у него таких куча, — невесело подумала она, и вдруг почувствовала себя несчастной и совсем брошенной в огромной аудитории с кучей размалеванных студенток, не в пример ей использующих всё чудеса косметологии.
В эту самую минуту она жалела, что не носит в косметичке ничего кроме туши, помады и подводки. Ведь другие однокурсницы пришли на встречу к бизнесмену при полном параде, а не в джинсах и футболке.
Ущемлённое самолюбие Маша решила компенсировать полным погружением в содержимое своего телефона, но отвлечься так и не получилось и как только она слышала грудной бархатистый голос Горина, то вся превращалась вслух и впитывала каждое его слово.
Время текло невероятно медленно, и когда полуторачасовая встреча, наконец была закончена, Маша была совсем измучена.
Она исподлобья посмотрела на надменное лицо бизнесмена и лишний раз убедилась в том, что ему совершенно нет до неё никакого дела.
Однако, ректор как назло остановил их курс на выходе и объявил, что по заданию, они должны будут сделать репортаж о строительстве нового корпуса.
Маша старалась держаться позади, хотя внутри её так и подмывало выйти вперёд и посмотреть ему прямо в глаза, заставить вспомнить и как будто указать на то, что она та самая девушка, которая не перезвонила, не попала под его магнетическое влияние.
Горин же был совершенно бесстрастен и даже не напрягался для дежурной улыбки, что собственно было нормой для человека такого уровня — позволять себе не делать вид.
Маша же себе этого позволить не могла, поэтому вышла из аудитории с каменным лицом и опущенными глазами.
— Значит, всё таки не узнал, — задумчиво протянула Таня, — хотя нас тут человек пятьсот было и половина девчонок, у него наверно мы все одним сплошным пятном запомнились.
— А что ему собственно запоминать? Он меня в той кофейне мельком пять минут видел! — взорвалась Маша.
— Все, подруга расслабься. Забыли, — решила замять разговор Кулецкая, испуганная резкостью приятельницы, видимо задетой за живое.
Только вот Маша ничего не забыла, и оставшись одна даже дала волю непрошенным слезам. Сейчас всё казалось неприятным и гадким: и этот Горин, слишком богатый и самоуверенный и резко разонравившийся Витя Сергеев и даже подруга, не умеющая держать язык за зубами.
2