Клонило в сон и Маша, осмотрев шикарную трешку с новым ремонтом в бежево-белых тонах, наконец, сдалась и уснула, свернувшись калачиком на диване в гостиной.
Уже в полудреме она решила, что его жуткое обращение — это какое-то недоразумение и завтра все наладится.
Обязательно.
По-другому просто не может быть.
Утро не принесло облегчения.
Критически осмотрев свой вид в огромном зеркале ванной комнаты, Маша осталась недовольна опухшим от слез лицом и синяками на руках. Стресс ушел, но непонимание и непринятие происходящего осталось.
Ближе к десяти утра ей позвонил водитель и объявил, что ждет внизу и готов открыть ее и отвезти за вещами в удобное время.
Кое-как подлатав разорванное платье, Маша села в машину, еще раз вздрогнув от вида огромного верзилы за рулем, который явно должен был стать не просто водителем, но и личным стражником.
Она пару раз порывалась позвонить Горину и объявить, что не собирается переезжать, но что-то все время останавливало ее.
Возможности губернатора были просто огромными, а значит, непослушание было подобно самоубийству.
Все утро Маша изучала статьи о Горине и, в конце концов, убедилась, что в бизнесе и взаимоотношениях это очень жесткий и бескомпромиссный человек, не гнушающийся силовыми способами решения проблем.
Когда водитель подвез ее к подъезду, она решилась и набрала номер Александра Николаевича:
— Маша, у тебя две минуты. Я очень занят.
Голос был раздраженным и чужим. А ведь раньше Горин был добрым и ласковым, а самое главное всегда находил на нее время.
— Александр Николаевич, я не могу переехать…
— А я разве спрашивал — можешь ты или нет? Милая моя девочка, ты хотела завлечь меня своими подростковыми штучками? Поздравляю. У тебя получилось. Теперь пока я не наиграюсь, я тебя не отпущу. Не будешь слушаться, вылетишь из университета, твою мать и тетку уволят с работы, а отец твоей подружки, Кулецкой, кажется, мелкий предприниматель из столицы сядет в тюрьму. И это будет только началом. Ты меня поняла?
— Поняла, — голос Маши дрожал, и Горин, услышав всхлипы, заключил уже мягко и миролюбиво:
— Вот и умница. Будь хорошей девочкой. Пока.
Когда он отключился, Маша еще несколько минут смотрела на свой телефон, ставший совсем мокрым от соленых слез.
Она думала, но никак не могла понять и уловить: почему?
Да, разозлила серьезного дядю, но неужели он такими методами хотел ее проучить? У него ведь куча женщин? Почему именно Маша? В любовь со стороны Горина она не верила, поэтому решила, что он просто хотел наказать зарвавшуюся студентку, которая посмела его бросить.
Тем не менее, впереди было объяснение с мамой, поэтому Маша вытерла слезы и поднялась в квартиру, решив не откладывать разговор в долгий ящик, поэтому начала прямо с порога:
— Мам, привет, я за вещами. Сняли с Таней квартиру, хочу поддержать ее.
Как и следовало ожидать, Галина Ивановна кричала и плакала, пока дочка собирала вещи. Она с высоты своего опыта прекрасно понимала, что Маша будет жить не с подругой и это пугало ее.
Для матери было очевидно, что дочь, только немного отошедшая от расставания, снова помирилась с этим человеком, но вслух этого сказать не решилась.
На обратном пути Маша размышляла: возможно ли было избежать переезда и всей этой ситуации? Она снова и снова прокручивала в голове события последнего месяца и убеждалась, что все произошедшее — это следствие слепой влюбленности в человека, о котором она даже не удосужилась узнать элементарных вещей. Обратись Маша к открытым ресурсам в интернете сразу, то никакого романа не случилось и Горин не успел бы залезть так глубоко ей под кожу.
— Журналистка, называется, — грустно подумала она, раздраженная собственной наивностью и откинулась на широкое сиденье мерседеса.
За окном была нестерпимая жара, но внутри кожаного салона прохладно и комфортно. Привычка Горина к комфорту и роскоши теперь распространялась и на Машу.
В первую ночь она ждала его, желая поговорить и все выяснить, во вторую хотела закатить скандал, а в остальные три уже было решила поехать домой, но вовремя вспомнила его угрозы и осталась на своем месте.
Маша недоумевала: зачем он принудил к переезду, если совершенно не интересуется ей?
Наконец на шестой день позвонила Таня и предложила увидеться. Маша, уставшая сидеть в четырех стенах и заскучавшая по свободе, ограниченной только посещением мамы, с радостью согласилась.
Сидя в кафе на набережной они наслаждались легким ветерком, приносящим спасительную вечернюю прохладу, болтая обо всем, но стараясь обходить тему того, что произошло с Таней.
Казалось, подругу совсем не сломил этот ужасный эпизод, потому что внешне она совсем не изменилась и даже стала еще красивее и раскованнее. От окружающих это тоже не укрылось, поэтому, как только стемнело, к ним стали присылать комплименты с соседнего столика, за которым сидели двое молодых людей.
