Она была искренне рада за подругу, ведь теперь им нечего было делить. Невольно вспомнилось то, как после больницы Горин запретил ей приближаться к Маше, но постепенно оттаял и теперь был не против их общения. Еще бы, ведь двое детей и брак привяжут к нему Казанцеву намертво. Добился своего, паук.
Подруги еще долго болтали обо всем на свете и перепробовали все десерты заведения. Казалось, они будут секретничать до самой ночи, но Маше позвонил Горин.
— Да, Саша, я тепло одета. Да, охранник ждет в машине. Витамины выпила. Нет, не одни сладости… Кофе? Нет, ты же против. Пью облепиховый чай. Нет, ничего не болит, — Казанцева скорчила недовольное личико и закатила глаза, но тут же осеклась, — нет не корчу гримасы. С чего ты взял? Скажи честно, ты соскучился?
Она улыбнулась и повесила трубку, а потом виновато улыбнулась подруге.
— Ты же не обижаешься?
— Беги уже к своему Горину.
Когда Маша торопливо накинула пальто и обнявшись с подругой уже заторопилась к выходу, Кулецкая крикнула вдогонку, заранее зная ответ:
— Мань! Ты хоть счастлива с ним?
— Очень, — улыбнулась та и скрылась в дверях.
Татьяна еще долго смотрела вслед подруге и, занятая своими мыслями, даже не сразу заметила официанта:
— Текилу, пять шотов, — бросила она, обратив внимание на вытянувшееся лицо, молодого человека, — чего застыл? Живее. И пепельницу поменяй.
Она знала, что сегодня еще раз поедет к Морозу и только потом улетит. А значит, для того, чтобы стерпеть его нелюбовь — нужно выпить. Так будет легче. Залить глаза и усыпить гордость.
Опрокинув в себя один за одним пять маленьких стаканчиков, она расплатилась и уже через пятнадцать минут звонила в знакомую дверь.
Её открыла девушка.
— Вам нужен Роман? Он в душе, — проворковала красивая пышногрудая блондинка и пригласила внутрь, но Татьяна отрицательно помахала головой:
— Я ошиблась дверью. Извините.
27
Открыв глаза, Маша сразу бросилась к окну.
Снег. Он был буквально везде. Белое полотно накрыло парк и дома, а крупные снежинки вихрем кружились в воздухе, как будто приглашая присоединиться к своему вальсу. Улица была словно картинка с рождественской открытки, только вот для свадьбы совсем не годилась.
Испытывая жгучее разочарование, Маша шумно вздохнула, и отвернувшись от окна, наткнулась на мать.
— Дочка, уж лучше так, чем слякоть и дождь. Не расстраивайся, тебе нельзя, — начала было Галина Ивановна, но тут же замолчала, видя, что Маша совсем сникла.
— Я всегда мечтала выйти замуж летом…
— Какое лето? Еще месяц и живот будет видно! — вклинилась прибывшая тетка Тамара, и Маша виновато улыбнулась ей.
— Конечно, я всё понимаю.
— Мы вообще-то пришли за тобой. Прибыли визажисты. Да и жених пять раз уже звонил. Все переживает, почему ты так долго спишь, не заболела ли… Посмотрим, будет ли он таким идеальным после родов! — в знак возмущения Тамара громко фыркнула, но Маша, привыкшая к опеке и заботе Горина, только повела плечами.
Внизу уже ждали. Вокруг Тани и еще нескольких подруг то и дело сновали девушки и молодые люди с щипцами для завивки и кистями для макияжа. Гостьи же неторопливо потягивали шампанское и вовсю веселились, заразительно смеясь над каждой глупой фразой и шуткой.
Немного инородно среди всей этой веселой компании смотрелась Майя, которой явно не должно было быть на сборах невесты. Но Маша постаралась скрыть удивление и тепло поздоровалась с незваной гостьей. К полному шоку присутствующих, Майя шагнула вперед и вдруг разревелась:
— Я пришла мириться. Папа рассказал, что они с мамой давно не вместе, и ты носишь моих брата и сестру. Я хочу в будущем общаться с ними. Давай забудем обиды. Прости.
Разумеется, лучше было поговорить наедине, но Маша, понимала, что Майе и так очень сложно далось признание, поэтому шагнула вперед и крепко обняла её:
— И ты меня прости. Нам нечего делить.
Им действительно нечего было делить, ведь несмотря на то, что они любили одного и того же мужчину, чувства их были совершенно разной природы.
После этого момента время полетело со скоростью света. Сборы, свадебное платье, регистрация в заснеженном парке перед ресторанным комплексом. Все было в стиле Горина — дорого и сдержанно.
Пара молодоженов смотрелась просто шикарно. Ими любовались не только гости, но и Галина Ивановна вместе с Тамарой. Они хоть и поджимали губы при любой повелительной фразе губернатора, но все нашли в себе силы признать очевидное — он богат, хорош собой и без ума от Маши. Это главное.
Когда за окном стемнело, а в заснеженном парке зажглись фонари, Горин наклонился и прошептал, щекоча носом чувствительное местечко у Маши за ухом:
— Ты устала, давай оставим гостей.
Новоиспеченная госпожа Горина стремительно залилась краской и опустила глаза. Ей почему-то показалось, что все присутствующие в этом огромном зале знают, чего хочет её муж. Это было так стыдно и сладко, что она невольно прижала к пылающим щекам холодные ладошки и зажмурилась.
— Саша, молодоженам нельзя уходить в разгар праздника.
— А оставлять мужа с каменной эрекцией перед депутатами и партнерами по бизнесу можно?
