Сара самодовольно усмехнулась и потопала по коридору. Я обернулась к Монике. Она то ли улыбалась, то ли хмурилась, качая головой в сторону удаляющегося силуэта.
– Было… мило. Не то чтобы Сара раньше что-то такое себе позволяла, но хоть кто-то на моей стороне.
Мо прищурилась.
– Сдается мне, очень много кто на твоей стороне сейчас. Просто Сара решила застолбить территорию.
– Застолбить?
– Первой сообщить, что все переметнулись. К тебе. А она, типа, самый верный подданный.
Я рассмеялась.
– Ты так серьезно это сказала. Словно судья в средневековом суде.
– Рейчел, старшая школа и есть средневековый суд. Только без топоров.
Моника была права в одном: Сара оказалась только первой ласточкой из длинной череды желавших убедить меня, что отныне они в моей команде.
За обедом человек десять обратились ко мне по имени, хотя я и не разговаривала с ними никогда. Как будто ничего особенного за эти два дня не произошло! Мне рассказывали и какая я красотка на экране, и как они за меня счастливы, и как ждут не дождутся следующего эпизода, в среду. Одна девчонка даже оказалась из «Кокеток» – но она десятиклассница; может, Эмма и не сообщила ей, что меня вообще-то полагается ненавидеть.
На писательском мастерстве мы с Кайлом и Олли успели поговорить всего-то пару минут, как прозвенел звонок. И когда бы я ни оглянулась на парту Кайла, все время натыкалась на внимательный, тяжелый, прищуренный взгляд, словно он хотел навечно запечатлеть меня в своей памяти. Удержаться от улыбки было невозможно. Словно я заразилась от Кайла его оптимизмом. Через поцелуй, ага. После уроков я хотела ему написать, но не стала. В том, чтобы просто ждать, тоже есть своя сладость.
А на следующий день чуть не дошло до конфуза. В коридорах мне улыбались или приветственно махали какие-то совершенно левые люди. На обеде Алиса Гутьеррес и Розмари Монтегю сели за один столик со мной, Мо, Бриттой и Маркой, и мы даже попытались с ними поговорить, хотя были практически незнакомы. Слава богу, мы с Мо «вспомнили» о книге, забытой в машине, и, отговорившись этим, сбежали на парковку.
Я полусидя оперлась на бампер машины Мо. Посмотрела на школу.
– Так… Алиса и Розмари, м?
Я ухмыльнулась. Обе девчонки входили в команду чирлидерш, что-то типа «Кокеток» для честолюбцев. Алиса, когда разговаривала с кем-то, безумно быстро тараторила, глядела куда-то над твоей головой и крутила в пальцах разглаженную обесцвеченную прядь. И не смущалась поднимать темы, намного более личные, чем тебе бы хотелось. А Розмари просто ржала как осел. Наверное, она считала Алису потрясающе остроумной.
– Если вот это и означает быть популярным, я начинаю понимать, почему так много девушек из элиты такие сте-е-е-ервы. – Мо закатила глаза. Весь обед она предупредительно меня пинала, когда речь заходила об особенно раздражающих вещах. – Если они снова попробуют с нами сесть, я притворюсь, что больна. Чем-нибудь особо заразным.
Я усмехнулась. Алиса с Розмари бесят до ужаса, Мо права, но они безобидны. И мило, что они решили сесть рядом с такой как я. Неловко, неудобно – да, так как они все равно не станут сидеть с нами всегда, – но и приятно щекочет нервы. Не подозревала, что я могу так воздействовать на людей.
Кто-то появился в двери между средней и старшей школами и быстрым шагом, не поднимая головы, направился к парковке. Девушка с темными волнистыми волосами. Я не узнавала ее, пока она не оказалась почти рядом с нами. Господи, вот это уже точно неловко. Но лучше сказать хоть что-то, чем промолчать.
– Привет, Эмма.
Я чуть махнула рукой, стараясь улыбаться как можно дружелюбнее. Она точно не поклонница идеи с приглашением меня на бал, но тогда, в первый день, она была со мной очень тактична. Единственная из всех, если быть точной. И от этого я вдруг почувствовала себя жутко виноватой, что целовалась с ее парнем. Хотя они вроде уже не вместе, так ведь? Я сосредоточилась на том, чтобы удержать на лице совершенно естественную улыбку, хотя в желудке уже ворочалась змейка жалости к себе.
Эмма уставилась на меня. На секунду по ее лицу мелькнуло узнавание, но почти сразу исчезло, сменившись сощуренными глазами и насупленными бровями, словно грозовая туча на небе в солнечный день. Резко кивнув мне, она не оглядываясь пошла дальше, к деревьям, еще быстрее, чем раньше.
– Видишь? Я об этом и говорю. – Моника несколько раз вскинула ногу в воздух, выделывая танцевальные па. – Стерва.
– Ей сейчас нелегко, – пробормотала я, когда мы пошли на пятый урок.
Кайл скользнул к себе за парту еще до звонка, и я до самого конца занятия не могла перехватить его взгляд. Он так хмурился над заданием, словно это была невероятно сложная загадка, от которой зависит чья-то жизнь. Дождавшись, когда мистер Дженкинс отвернется к доске, я вытащила телефон.
(Для Кайла): Все в порядке? Ты как-то… напряжен.
