Любой ценой полностью

— На самом деле, миледи. — заверил ее Теннард. — Не забывайте, она видела, с чем приходится мирится Бернарду Раулю, и она — умный ребенок. Вера уже заметила, что её охрана стала меньше, чем у большинства наследников ленов, а мне не кажется, чтобы ей хотелось иметь опеку большего числа охранников, чем это необходимо. В настоящее время для неё избежать лишней опеки куда важнее, чем стать когда-нибудь землевладельцем Харрингтон.

— Хорошо, — вздохнула Хонор и улыбнулась. — Полагаю, вы доставите меня в Дом для встречи с преподобным?

— Для встречи с преподобным — да, миледи. Но не в Доме у Залива. Вы с родителями приглашены на ужин в Белую Гавань, а он присоединится к вам там.

— Он — что? — моргнула Хонор, но Теннард только пожал плечами.

— Именно такие инструкции я получил, миледи. Если вы собираетесь спорить с леди вашей матерью, то пожалуйста. У меня же здравомыслия больше.

— Мама ужасно влияет на вас на всех, — сказала Хонор. — Не припомню, чтобы ты был таким чванливым до того, как попасть в её руки!

— Клянусь, миледи, это исключительно самооборона, — серьезно заявил Теннард и она рассмеялась.

— Этому я могу поверить. Ладно. Белая Гавань, так Белая Гавань. Давайте двигаться.

— Какого?!. — Тимоти Меарс отшатнулся, когда, открыв дверцу аэротакси, получил в лицо струю едкого аэрозоля.

— О, черт! — отозвался голос и когда Тимоти проморгался слезящимися глазами, то обнаружил себя уставившимся на таксиста, открывшую перегородку между кокпитом и пассажирским отсеком. Она была если не красивой, то привлекательной блондинкой и в руке у нее был баллон освежителя воздуха, все еще направленный практически прямо на Меарса. На лице у нее было почти комичное смущение.

— Простите, лейтенант! — быстро заговорила она. — Я не видела, как вы подходили, а мой последний пассажир был курильщиком. — Она помотала головой с выражением негодующего отвращения. — Вот же здоровенный знак, — она кивнула на табличку «В Этой Машине Не Курят» укрепленную на перегородке, — а этот урод садится и закуривает. Сигару, черт бы её побрал. Причем дешевую, судя по вони!

Запах освежителя воздуха перебивал практически всё, но, поскольку он начал рассеиваться, Меарс смог унюхать запах табака, о котором она говорила. Он, следовало признать, действительно был ужасен.

— Так что я просто повернулась, чтобы побрызгать этим, — она взмахнула баллончиком освежителя, — а вы открыли дверь и, вот…

Она умолкла, но на лице у нее была такая смесь смущения и извинения, что Меарс не смог не рассмеяться.

— Ну, со мной случалось и худшее, — сказал он стирая с лица остатки аэрозоля. — И вы правы. Здесь достаточно сильно накурено. Так что я отойду в сторонку и позволю вам от всей души побрызгать освежителем.

— Спасибо! — отозвалась она и несколько секунд трудолюбиво водила струей из баллончика. Затем критически принюхалась.

— Лучше, боюсь, не будет, — сказала она. — Все еще собираетесь ехать? Или подождете такси с запахом получше?

— Сойдёт, — ответил Меарс и забрался в такси.

— Куда? — спросила она.

— Мне нужно сделать кое-какие покупки, так что сперва в Ярдман.

— Легко, — согласилась она и такси устремилось к самому известному торговому центру столицы.

В стороне неприметный человек, пронаблюдавший всю сцену тщательно скрывая свое внимание, повернулся и зашагал прочь.

— Привет, Нико, — сказала Хонор Нико Хевенхёрсту, открывшему ей переднюю дверь. — Похоже, у вас сегодня вечером соберётся изрядная толпа.

— О, ваша милость, здесь видывали толпы и побольше, — ответил Хевенхёрст отступая в сторону с приветственной улыбкой. — Конечно, как вы понимаете, не в последние десятилетия, но…

Он пожал плечами, а Хонор хихикнула. Затем прошла мимо него в холл и замерла на полушаге. Там были Эмили, Хэмиш и её родители. Был и преподобный Салливан, но всех их она увидеть ожидала. Чего она не ожидала, так это присутствия представительного темноволосого человека в пурпурной епископской сутане и с блестящим наперсным крестом. Она узнала его практически моментально, хотя они никогда не встречались, и удивилась, что делает архиепископ Телмахи в Белой Гавани.

Удивление задержало на нём её внимание как минимум на несколько секунд. Достаточно долго, чтобы прийти в себя и машинально продолжить движение. Она едва успела обратить внимание на стоящего подле Телмахи человека помоложе и узнать в нем отца О’Доннела, приходского священника Эмили и Хэмиша, как поток совместных эмоций комитета по встрече обрушился на неё.

Индивидуальных источников было слишком много, чтобы она могла четко читать их чувства, но потоки Хэмиша и Эмили выделялись гораздо чётче остальных, даже её родителей. Она почувствовала, что следует им так же непроизвольно, как дышит, и брови её взметнулись вверх, когда она почувствовала в них смесь любви, решимости, понимания и почти головокружительного предвкушения.

Очевидно, она была права, подозревая, что ее мать что-то задумала. Но что?

— Привет, Хонор, — спокойно сказала Эмили, протягивая ей руку. — Добро пожаловать домой.