Любой ценой полностью

Грантвилль воззрился на него, его чувства оставили ужас далеко позади себя и погрузились в чистый шок.

— Чем они думали? — покачал он головой. — Несомненно, они же не думали, что смогут со всем этим выйти сухими из воды?

— Я задал себе эти же два вопроса. Однако, откровенно говоря, в настоящее время есть намного более настоятельный вопрос.

Грантвилль посмотрел на министра иностранных дел, пожавшего плечами.

— Почему? — просто сказал тот. — Почему они решили так поступить?

— Чёрт их побери! — рычала Елизавета Винтон, мечась взад-вперёд, как тигрица в клетке, по ковру позади кресла, в котором должна была восседать.

Её ярость была воплощённым отражением настроения в зале заседаний. Ариэль сжался на спинке её кресла, прижав уши к голове и как скальпелями раздирая обивку кресла ятаганами когтей. Настроение Саманты было немногим лучше, она полуприкрыла глаза, припала к спинке кресла Хэмиша Александера-Харрингтона и пыталась не поддаться полыхающей ярости другого кота.

— Эти ублюдки вообще хоть чему-либо учатся? — шипела Елизавета. — Какого чёрта они…

— Минуточку, Елизавета.

Королева при словах Белой Гавани повернулась к столу, её лицо всё ещё было искажено гневом.

— Что? — отрывисто спросила она.

— Только… успокойтесь на секундочку, — сказал Хэмиш, лицо его напоминало выражение только что раненного человека. — Подумайте. Джим Вебстер был моим другом более семидесяти стандартных лет. Вы не можете быть больше меня разъярены его убийством. Но вы только что задали очень серьёзный вопрос.

— Какой именно? — потребовала Елизавета?

— Учатся ли они хоть чему-либо, — сказал Хэмиш. Елизавета пронзила его взглядом, но он ровно посмотрел в ответ. — Не поймите меня неправильно. И ни на мгновенье не сомневайтесь, что, если окажется, что это сделали хевы, я не буду столь же желать их прикончить, как и вы. Бога ради, Елизавета — они уже пытались убить мою жену!

— Так что вы думаете? — поинтересовалась она немного спокойнее.

— Я думаю, что вся эта затея глупа. Предположим, что хевы имеют доступ к тому, что они применили для того, чтобы заставить Тимоти Меарса попытаться убить Хонор. В этом случае, какого чёрта они выбрали в качестве убийцы водителя своего собственного посла? Они могли подобрать кого-то, совершенно не имеющего с ними связи, однако использовали водителя посла. Это вообще у вас в голове укладывается?

— Я… — начала Елизавета. Затем остановилась, явно начиная наконец-то думать.

— Хорошо, — чуть погодя сказала она. — Допускаю, что это законный вопрос. Но что с обнаруженным полицией солли переводом денег?

— Ах да, — сказал Белая Гавань. — Перевод денег. Перевод сделанный прямо из фондов хевенитского посольства. Не самый безопасный метод оплаты из тех, о которых я слышал. А если они использовали то, чем воспользовались против Хонор, то зачем вообще было ему платить? И не забудем, что убийца, если только он не идиот, должен был понимать, что это самоубийственное дело. Согласно докладу имелись свидетели-полицейские. Как минимум его ждали неизбежный арест и приговор за убийство. Вы бы это сделали меньше чем за сто пятьдесят тысяч долларов? Много бы вам пользы принесли деньги, когда бы вы лежали на тротуаре мёртвой, или после того, как они были бы конфискованы судом, когда он выдвинет обвинение и приговорит вас за убийство? Поэтому, если они сумели заставить его сделать своё дело в таких обстоятельствах, деньги не могли быть главным фактором. А если так, то зачем вообще давать ему деньги и устанавливать прямую связь, ведущую от него к ним?

— Замечательные вопросы, милорд, — признала полковник Эллен Шемэйс.

Работа шефа подразделения личной охраны Елизаветы была по меньшей мере полушпионской. Из-за этого Елизавета сделала полковника не только главой телохранителей, но и своим посредником в работе со Специальной Разведывательной Службой.

— Что вы имеете в виду, Эллен? — спросила теперь королева.

— Я имею в виду, что возражения графа Белой Гавани чрезвычайно метки, Ваше Величество, — сказала Шемэйс. — Это самый глупый способ организовать убийство, от которого якобы можно отпереться, о каком я когда-либо слыхала, а гвардия Её Величества кое-что смыслит в истории покушений.

— Но здесь говорится, — произнес Грантвилль, постучав по собственной распечатке доклада со Старой Земли, — что они думали, что стерли все следы платежа. То есть так и сделали. То, что они не обнаружили последней резервной копии и не исправили также и её — это чистой воды удача.