Любой ценой полностью

— Тони, — продолжила Елизавета, обращаясь к министру иностранных дел. — я желаю, чтобы наше уведомление о возобновлении военных действий было выражено абсолютно четко. Мы, в отличие от них, не собираемся предпринимать наступление без предварительного объявления военных действий, и я желаю, чтобы это было донесено до всей галактики путем публикации нашей ноты межзвёздными агентствами новостей одновременно с её отправкой. На сей раз никто не должен получить ни малейшей возможности обвинить нас в подтасовке переписки. Ясно?

— Ясно, Ваше Величество, — сказал Лэнгтри и Елизавета обратилась к Хэмишу.

— Хэмиш, я желаю, чтобы приказы Восьмому Флоту были отданы немедленно. Операция «Санскрит» с настоящего момента снова вводится в действие. Я желаю, чтобы активное планирование началось немедленно, и я хочу, чтобы удар по хевам был нанесён как можно быстрее.

Улыбка Елизаветы могла посрамить гексапуму.

— Мы дадим им их официальное уведомление, — угрюмо произнесла она, — и я надеюсь, что ублюдки им подавятся!

Министры кабинета Элоизы Причарт в ошеломлённой тишине сидели вокруг стола заседаний. Лесли Монтро только что закончила зачитывать официальный текст гневной ноты Елизаветы Винтон и каждый из находившихся в кабинете чувствовал себя так, как будто только что получил хороший удар в живот.

Кроме Причарт. Она пережила это ощущение на девяносто минут раньше, когда Монтро принесла ноту в её кабинет. Теперь же она глубоко вздохнула, подала кресло немного вперёд и опёрлась локтями на стол в позе, которая, как она надеялась, свидетельствовала об уверенности.

— Теперь вы всё знаете, — просто сказала она.

— Она сошла с ума? — вопрос Тони Несбита наверное должен был звучать яростно; однако вместо этого он прозвучал горестно. — Бога ради, почему она думает, что это сделали мы? Какие у нас могли быть мотивы?

— Они уже обвиняли нас в попытке убийства Харрингтон, — ответила Причарт. — И, честно говоря, находись я на другой стороне, я тоже была бы убеждена в нашей причастности к этому покушению. Харрингтон была бы для нас логичным кандидатом на устранение, если бы мы могли этого добиться.

— Разумеется, то, что мы знаем, что мы этого не делали, радикально меняет для нас картину. Это для нас очевидно, что покушение совершил кто-то другой. Тем не менее, в случае Харрингтон, это не слишком очевидно для манти, и я могу придумать для нас несколько логичных причин, чтобы попытаться убить и Вебстера, если бы мы вообще намеревались пользоваться такими методами. Улики того, что мы были непосредственно замешаны в убийстве Вебстера, тоже чертовски серьёзны, даже если мы твёрдо знаем, что они сфабрикованы.

И вот теперь происходит покушение на королеву Берри и, очевидно, принцессу Руфь. Кого ещё они могут в этом обвинить?

— Но ведь мы предложили обсудить с ними заключение мира, — сказал Вальтер Сандерсон. — Зачем бы нам это делать, а затем сознательно срывать нами же и предложенную мирную конференцию? В этом нет никакого смысла!

— На самом деле, господин министр Сандерсон, — заметил Кевин Ушер, — боюсь, что как бы ни разгневана сейчас была Елизавета, её подозрения на наш счёт не столь нелогичны — или, по меньшей мере, необоснованны — как бы мне хотелось.

— Что это означает? — потребовал ответа Сандерсон.

— Госпожа президент? — Ушер вопросительно взглянул на Причарт и та кивнула в ответ.

— Давайте, Кевин. Расскажите им.

— Да, мэм.

Ушер обратился к присутствующим министрам.

— Несколько месяцев назад я просматривал кое-какие из старых файлов Госбезопасности. Как вы знаете, мы захватили так много секретных дел, что разборка их потребует буквально годы. Эти, однако, несли отметки чрезвычайной секретности — и МВБ и БГБ. Это было достаточно необычно для того, чтобы возбудить моё любопытство, так что я с ними ознакомился. И, оказывается, история наших отношений с Домом Винтонов длиннее, чем я думал.

Сандерсон нахмурился, как будто подгоняя директора Федерального Следственного Агентства, и Ушер чуть улыбнулся.

— Как я уверен, все мы знаем, что Сен-Жюст организовал покушение на Елизавету и Бенджамина Мэйхью на Ельцине. Как я уверен, все мы также знаем, что, хотя масадцы упустили Елизавету и Бенджамина, они убили мантикорских премьер-министра и министра иностранных дел. А этот министр иностранных дел, Энсон Хенке, был дядей Елизаветы. Её двоюродный брат тоже был убит. Кроме того она была очень привязана, как эмоционально, так и политически, к герцогу Кромарти буквально со дня вступления на трон.

Все это достаточно скверно, но мы могли бы убедить Елизавету винить в этом только Госбезопасность. Если бы, разумеется, не то незначительное затруднение, что мы убили ещё и её отца.

— Что? — Томас Тейсман подскочил в своём кресле с ошеломленным видом, и Ушер угрюмо кивнул.