- Хорошо, давай прогуляемся, - ответил после небольшой паузы. И они действительно после завтрака отправились гулять вдоль реки.
И как ни странно, Марина впервые за все то время, что знала Кратько, по-настоящему расслабилась. Даже под руку его взяла, при этом увлеченно что-то рассказывая. А он конечно не возражал. Она казалось вообще забылась, вспоминая свое детство и юность.
- Ты не представляешь, какое ужасное детство было у меня, - восклицала она с неподдельным негодованием. – И то нельзя, и это нельзя. Все мне твердили, что я девочка из хорошей семьи и должна соответствовать. Ну и конечно нельзя подводить папу, который только и думал о своей карьере. А еще я все время была занята. Гимнастика, английский, музыка. Толком и гулять то не успевала. А самым худшим для меня наказанием было, когда меня отправляли к бабушке. Ох уж мне эти ненавистные гаммы. Она мне позволяла встать из-за пианино только тогда, когда все правильно сыграю. Знаешь, когда поехала в Москву учиться, такую свободу почувствовала. – Заметив, что Кратько как то особенно помрачнел, она неожиданно замолчала, справедливо полагая, что ее глупая трескотня ему порядком надоела. Но от плана отвлечь его отступать не собиралась. Поэтому, встряхнув его за руку, очень эмоционально проговорила:
- А расскажи о своем детстве. Представляю, ты наверное еще тем сорванцом был.
При этих словах он как то странно посмотрел на нее, а губы искривились в нехорошей насмешке, отчего она смешалась. Но потом, отвернувшись, действительно заговорил:
- Ну если хочешь… – Небольшая пауза и он продолжил:
- Отца я не знал. Нас у матери трое было. Но она о нас редко вспоминала. Почти все время пила, поэтому и с работы постоянно выгоняли. Мы с братьями были предоставлены сами себе. Денег в доме практически никогда не было, так что только и думали где бы пожрать достать. Иногда правда соседи подкармливали, но в основном воровали. Так что одна нам дорога была, в колонию. В общем, тоже, как ты там сказала, все время занят был. – Он усмехнулся. - Ну а потом, получив первый срок, к правильному человеку попал. Научил, как в жизни устроиться. И пошло, поехало. А в благодатные девяностые совсем хорошо стало. Это было наше время. Тогда и поднялся. Правда и сидел много, но опять же свои не оставляли. Судья обычно по минимуму давал, а то и вовсе отпускали. Правда, братья так и не дожили до этого. Одного на зоне подрезали, а другой в больнице от туберкулеза помер.
Марина, которая до этого слушала его, затаив дыхание, внезапно остановилась.
- Извини, - проговорила она, опустив голову. Так глупо она давно себя не чувствовала.
- Да ну, брось. Я тебе уже говорил, что ни о чем не жалею. И второй раз так же бы прожил. Для таких, как я, другой дороги не было. – И тут же сменил тему:
- Ладно, на сегодня хватит воспоминаний, да и нагулялись достаточно. У тебя вон нос уже синий. – Он обнял ее, привлекая к себе, а она не возражала и они отправились обратно к дому.
- А знаешь, мне такая игра нравится, - неожиданно усмехнулся он, причем по-доброму. А Марина затаила дыхание, боясь неверным словом или ненужным движением все испортить. Но потом все же снова взяла его под руку и теснее прижалась к нему.
- Замерзла?
- Да, очень.
- Ничего, сейчас согреешься.
Кратько проводил ее до дверей спальни.
- Я скажу, чтобы тебе чаю принесли.
Марина не спешила открывать дверь.
- Ты не зайдешь? – спросила совсем тихо.
Вот сейчас пришло его время удивляться и это явственно читалось на лице.
- Я думал наша игра так далеко не распространяется…
- Разве ты не заметил, я изменила правила. – Сейчас в ее голосе и взгляде не было ни капли неуверенности. Марина знала, что делает. А Кратько не надо было повторять дважды. Он сам открыл дверь и шагнул вместе с ней в спальню.
Наверное впервые он старался доставить именно ей максимальное удовольствие. Целовал, ласкал, не пропуская и миллиметра на ее теле, так долго, пока она не взмолилась, тихо прошептав:
- Не могу больше.
И он, едва услышав это, вошел в нее, враз утратив нежность, стал двигаться напористо, бескомпромиссно. Очевидно, сдерживание себя далось ему нелегко… А потом она просто лежала, положив голову ему на плечо, стараясь выкинуть все из головы. Хотя это было и трудно. Почему то пришла мысль, что она именно сейчас изменила по-настоящему Сергею. Ведь раньше она спала с Кратько, потому что вынуждена была это делать, а теперь сделала это добровольно…
- Ну что, хороший я ученик? – неожиданно спросил он усмехнувшись.
Не сразу, но Марина все же вернулась от своих мыслей в реальность.
- Да, вундеркинд, - ответила она, тоже улыбаясь и вспоминая при этом, как давала ему мастер классы, как надо обращаться с женщинами. Хорошо, что в темноте он не видел, как она покраснела. И она ни на грамм не слукавила. Он действительно изменился и вел сейчас себя с ней совершенно по-другому.
- Знаешь…, - Начал было Кратько, но тут же осекся. А Марина не торопила, догадываясь, что он хочет сказать что-то очень важное. И не ошиблась.