- Ты изменилась, – произнес он с грустью и словно сожалея об этих изменениях. Оба понимали, что он имеет в виду. Марина и вправду вела себя не как обычно. Было бы, напротив, удивительно, если бы после всего произошедшего с ней, она осталась прежней.
- Надо же что-то делать, - проговорила она почти плаксиво и как то потерянно. Ее плечи враз поникли, будто из нее воздух выпустили. – Я не знаю, ну там операция, химиотерапия… Нельзя сидеть сложа руки.
Кратько неожиданно поднялся и, подойдя к своему столу, вытащил из верхнего ящика пистолет.
- Вот моя химиотерапия. Как только станет совсем невмоготу, окончу все разом. – Слова звучали жестко, и усомниться в его намерениях ей бы и в голову не пришло. Видно было, он давно все для себя решил.
Марина смотрела на него, на оружие в его руках и понимала, что все бесполезно и все слова ни к чему. Поднявшись, она больше не говоря ни слова, вышла из кабинета, а он не стал ее останавливать.
Оказавшись в своей комнате, Марина почти на автомате набрала номер Олега. А когда он ответил, произнесла без всяких предисловий:
- Прошу тебя. Ты должен его уговорить бороться до конца. Только тебе это по силам.
Наступила пауза, во время которой она слушала биение собственного сердца. Олег не спешил отвечать, но потом все же заговорил:
- Ну, во-первых, если это не удалось тебе, то мне и подавно. Да и вряд ли уже вообще можно что-то сделать. Слишком поздно. Ну а во-вторых… – Снова пауза. Марина терпеливо ждала. – А во-вторых, он все делает правильно. Я считаю, что Кратько все это заслужил и думаю, он это понимает. Ведь ты многого не знаешь. Поверь, в девяностые он не в бирюльки играл. На его совести не одна жизнь.
- Как…? – Марина явно была не готова к его словам. Но потом будто опомнилась. Его обстоятельный тон вывел ее из себя. – Не ожидала от тебя ничего подобного услышать. Ведь твоя миссия спасать людей, а не судить, - проговорила на этот раз жестко.
- Послушай, - его голос, напротив, смягчился. – Я все понимаю, ты привязалась к нему и по-человечески тебе его жалко, в этом нет ничего предосудительного. Но ты тоже должна понять, это его право, как ему закончить свою жизнь…
Олег говорил очень конкретно и без сантиментов, и она в глубине души была с ним согласна, но в тоже время смириться с таким положением вещей Марине было трудно, почти невозможно. Поэтому, не дослушав его, она отключилась.
День прошел словно в забытьи. Спустившись к ужину, Марина застала там Кратько. Какое-то время прошло в молчании, но потом, отложив вилку, он неожиданно произнес:
- Через полчаса Артем будет ждать тебя в машине.
Она вопросительно посмотрела на него.
- Он отвезет тебя домой.
Не отпуская его взглядом, Марина повернула несколько раз головой.
- Я никуда не поеду. – Ее тон был категоричен. А он не возразил. По тому, что отразилось в его взгляде, было понятно, бороться с собой у него уже не осталось сил.
А потом она просто была с ним рядом. Всегда, каждую минуту. Еще с самого начала он попытался было выдворить ее из спальни, когда в очередной раз ему стало плохо, но она настояла на своем и осталась. А после он уже и не настаивал. Слишком велик был соблазн видеть ее возле себя. Да, это был эгоизм, но кто бы посмел его сейчас осудить.
Ей казалось, что все было относительно неплохо и шло в каком-то ровном неспешном ритме. Прогулки, когда у него были силы, вечера возле камина, совместный просмотр комедий. Вроде как болезнь притормозила, давая надежду на мизерный шанс. И Марина потеряла бдительность. Проснувшись однажды утром, и не обнаружив Кратько рядом, она отправилась на его поиски. Однако возле кабинета резко притормозила. Почему то в коридоре толпилось несколько охранников. На душе сразу стало тревожно. А потом дверь кабинета резко распахнулась и оттуда вышел Артем. Одного взгляда на его бледное лицо хватило, чтобы все сразу понять. Она сделала несколько шагов назад и почти тут же, развернувшись, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, почти побежала подальше от этого места. Теперь, когда уже точно от нее ничего не зависело, оставаться здесь она не хотела.
Вечером Артем проводил ее к машине, и она, почти не удивившись, обнаружила в ней Сергея. Однако разговаривать сейчас с ним у нее не было ни сил, ни желания. Марина чувствовала себя опустошенной, выпотрошенной до предела. Так и ехали всю дорогу молча. А когда оказались возле дома, она неожиданно тихо, но, в то же время, твердо проговорила:
- Ничего не изменилось. Я только заберу Анечку.
Удивительно, но он не стал возражать, видно понимая, что всем им нужно время.
Не сказать, что за месяц Марина окончательно пришла в себя, но постоянное общение с дочерью и ее хорошее самочувствие, все же помогли ей хоть немного обрести чувство душевного равновесия. Они жили с Анечкой по-прежнему в родительском доме и, казалось, ничего больше в данный момент и не надо было. Сергей не торопил Марину, только навещал их почти каждый день, но серьезных разговоров не заводил. Однако по прошествии этого месяца все-таки, по-видимому, решил, что время для объяснений пришло.