Вот все и решилось само собой. Паритет. Не Россия и не Австралия. Но тогда куда нам податься с тобою. – Озадачился Клод, галантно открывая перед только что поставившей подпись в книге регистрации браков женой дверь белого лимузина с невестой на капоте. Хотя сама невеста была одета в синее бархатное платье, к которому кроме обручального кольца с сапфиром были куплены серьги с крупными сапфирами. И в таком наряде она казалась небожительницей, сияющей счастьем.
Другая бы огорчилась новому повороту событий. Но теперь Соня во всем видела знаки Ангелов и училась доверять интуиции. Это шестое чувство ведь, а на самом деле является подсказкой неба.
А оно сияло над новогодними снегами таким же синим цветом, как платье Софьи Тауб.
И под ним знакомые красоты Москвы для невесты и абсолютно новые – для жениха представали во всей красе и подробностях. Потому что стояние в пробках давало возможность рассмотреть каждую деталь.
Особенно ярко сияли купола на соборе Христа Спасителя. Молодожены и ехали к нему. Хоть они и не венчаться хотели, а просто Соня в кои то веки впервые в жизни решила посетить церковь, купить иконки и крестик. Нельзя не поблагодарить Бога за все, что он сделал для нее. А еще сколько предстоит вынести Ангелам, устраивая супругов на чужбине! Заранее попросить помощи тоже будет нелишним. Судя по словам Георгия – все очень серьезно. А он к такому привык, будучи начальником охраны Иллариона, что зря не стал бы нагнетать атмосферу. И даже покупать совершенно ненужную ему квартиру, да еще после того, как Илларион, фактически, подарил ее Софье с каким-то своим умыслом.
Но сейчас Соня не хотела думать о сложных вещах. Москва заслуживала сентиментального прощания.
Клод смотрел по сторонам и жалел, что не успел сходить в Кремль, что Третьяковку увидел только с фасада. Он почему-то знал, что оба они уже никогда сюда не вернутся. И это открыл ему его Ангел. Не без доли грусти.
Соня положила голову на плечо Клода, сидящего слева от нее в таком же синем костюме, как ее платье. И как всегда в переломный момент свой жизни придумала стихи, которые сформулировали ее внутреннее состояние так точно и срочно, что она даже записывать их не стала.
В очередной раз сформулировав свое мнение в стихах даже для внутреннего пользования, Соня потянулась, грациозно выгнувшись на сиденье рядом с все еще жадно глотающим глазами красоты Москвы Клода.
Она повеселела и попросила водителя отвезти их домой. То есть, в то место, которое последние три года было для нее хоть и тюрьмой, заменой смерти. Но очень комфортабельным местом, где к тому же случилось много такого, что и захочешь, так не забудешь. Ну и платья нужно собрать, прихватить несколько книг, фотографию родителей. И на это – всего два часа до обеда в ресторане и грядущего отъезда в Австралию.
Соня хотела скорее сложить в сумку документы, как только вошла в дом. Она была уже настроена по деловому. Но Клод решил иначе. Мало того, что он перенес ее через порог квартиры на руках, как полагается по традициям, так еще и не пустил ее в кабинет, а, развернув к себе с силой, тут же развернул Соню к себе и впился в губы поцелуем. И сразу же мысли перестали мчаться, а завертелись на месте и отпали совсем. Она даже попыталась что-то сказать, но его губы будто примагнитили ее. Боль и жар охватили сперва лицо, потом скатились ниже. Ей не хватало воздуха и не хотелось дышать. Она хотела только одного, чтобы это никогда не кончалось.
И она начала расстегивать Клоду рубашку, пока он сам скидывал с плеч синий пиджак. Галстук каким-то образом остался болтаться на шее мужчины, в то время, как синий бархат скатился по гладким ногам Сони с чудесной нежностью благородной ткани. И полуголые оба влюбленных, взявшись за руки, побежали в постель, шутливо толкая друг друга бедрами на лестнице. Сердца колотились так часто, что дыхание прерывалось. И от этого было такое ощущение счастья, что просто хотелось петь.
– Не говори. Я тебя и так понимаю, родная, – подхватил мелодию Клод.
– Мы спелись, засмеялась Соня, ныряя под одеяло.
Клод вытащил ее за плечи из-под него и сразу накрыл своим телом. Они оба замолчали и перестали дышать.
– Сейчас мы снова срастемся, – пошутила Софья. Хоть и думала так всерьез.
– Но при этом нас пересадят на новое место.
– Слушай, ты же раньше был человек зоопарк.
– А теперь буду еще и человек-сад.
– Ну и какое же мы с тобой дерево?
– Гранатовое. Оно красивей всех цветет, и плоды сохраняются дольше. И вообще, есть версия, что в Эдеме росла не яблоня, а гранат.
– А я слышала про фиговое дерево.