Я связался с Ангелом Влада – в ленте судьбы его подопечного видно, что тот не станет никого убивать и грабить. А у Джема Ангела нет уже, он свою душу спалил и развеял. Так что внуши Анастасии, что не надо менять хорошего парня на плохого. Иначе она погибнет через пару месяцев – покончит с собой. Я просмотрел ее ленту судьбы. Там два пути от развилки.
Ангел Сони увидел, как побледнел Ангел Насти.
– Помоги мне, – попросил он старшего коллегу, – внуши твоей Софье, чтобы она убедила мою охраняемую, что не надо связываться в этим брутальным красавцем. Пусть стихи ей сочинит, что ли, на нужную тему. Я твержу Насте, что не надо рисковать всем, а она думает, что можно и макнуться в грязь, и не замараться. Страсти ей хочется. А без любви она губительна.
Ангел Софьи молча спустился к уху подзащитной.
– Убеди Настю, она не верит, что не надо позволять страсти к одному убить любовь к другому. Иначе ее судьба может сломаться.
Соня услышала в ухе звон – она уже знала, что это Ангел с ней говорит. И поэтому нужно осуществить мысль, которая прозвучит сейчас в голове.
– Давай присядем тут на корягу, Настенька. Малыш еще не достроил нечто вроде большого круглого бублика из песка. Да и мне хочется записать новые стихи на диктофон в телефоне.
Соня порылась в меню аппарата, села на корягу рядом с Настей, все еще мрачной и задумчивой, и начала сочинять вслух:
Соня выключила диктофон.
– И ты думаешь, что во мне куст сирени – это Влад, а чертополох – это Джем, – все еще оппозиционным тоном прокомментировала Настя.
– Он – горькая полынь. Она красивая, кудрявая, пахнет страстно. Но – отравляет. И все ее положительные качества перевешивает это одно. Немало девушек он обидел, раз в свои годы не имеет ни одной постоянной.
– Но, как говорит в анекдоте армянское радио: «Лучше торт всем, чем все г…о одному», – не сдавала своих позиций Настя.
– Испытай муки ревности хоть раз. И поймешь, что от такого и умереть можно, – устало сказала Соня, глядя на девушку с грустью, – мой совет – выйди замуж за Влада. Говори ему о своих желаниях в постели чаще. А на свадьбе, уверена, Джем, как гость, тебя огорчит и разочарует – алкоголь развязывает язык.
– Ладно. Пусть я лучше разведусь потом с Владом, чем его опозорю, бросив перед свадьбой. Он такой… родной, такой умный.
– Вот видишь. Это тебя черт попутал подумать о Джеме и о маме. И понеслось…
Воспитанная папой-физиком атеисткой, Настя не верила во все потустороннее.
– Черта нет, его частица – в нас. Если верить оперетте.
Соня молча вынула мобильный телефон и нашла фото Ангелов.
– Ели есть Ангелы, должны быть и их враги, – показала Соня фото Насте.
– Реальные Ангелы?! – Настя испугалась, что Соня – свихнувшаяся религиозная фанатка.
– Они реальные в другой реальности. Там они – духи в энергетической оболочке. Но для того, чтобы меня спасти, прибавили в оболочку энергии, и их я видела, как тебя. Только плотность была меньшей. Увы, можно пройти сквозь них. И я чуть не сделала это, шагнув на трассе под машину. И все от ревности, которая будто сжигала меня до жара в глазах.
Женщины поднялись, взявшись за руки. К ним подбежал Фредик:
– Я достроил. Посмотрите.
Обе увидели очень оригинальное строение из песка: был толстый круг. И в середине какая-то кучка.
Соня показала на нее.
– Это и есть дом, а остальное – забор?
Мальчик показал на маленькую кучку с его кулачок в середине и сказал.
– Это – мой батут.
– Ну что ж, раз этот резиновый батут в идее крепости и есть твой дом, именно твой, а не наш общий, – то есть такое выражение: «Мой дом – моя крепость». В полном смысле слова.
– Да! – Некоторые слова, включая «забор», «крепость», он еще не знал. По причине того, что о таком еще никогда при нем не говорили взрослые. Но он впитывал новое, как губка.
Но в этот вечер разговор о заборе зашел между Клодом и Мишей.