Из глаз Нелли снова хлынули слезы. Будь на месте Фионы она, вряд ли переживала бы сильнее. Ее доброе сердечко ныло за госпожу.
Фиона обняла служанку и прижала к себе.
— О, Нелли, только такая дурочка, как я, могла верить, что все кончится хорошо. Нельзя предаваться мечтам. Отныне я постараюсь забыть о прошлом. К тому же нам не так уж плохо здесь живется, верно? Найрн любит меня, и я стану ему хорошей женой, хотя бы из благодарности. Ведь я слишком многим ему обязана, правда? Он, как и я, был одурачен Яковом! Не подстрекай тот его, он никогда бы не решился меня похитить. Но Колли так и не узнает истину. Пусть верит, что отбил меня у Гордона. — Она грустно усмехнулась, но тут же с любопытством взглянула на верную компаньонку:
— У тебя тоже есть причины остаться, не так ли, малышка Нелли? Кажется, Родерик Ду готов положить к твоим ногам свою свободу.
Слезы Нелли мгновенно высохли, а щеки ярко вспыхнули.
— Да, госпожа, — тихо призналась она. — Этот костлявый верзила воспылал ко мне нежными чувствами. Вы против?
— Что ты, конечно, нет! — воскликнула Фиона. — Если любишь его, к чему возвращаться в Бре? Как же я без тебя?
Хочу, чтобы и ты была счастлива.
— Как мне повезло попасть к вам в услужение, госпожа моя! — горячо заверила Нелли. — Ну а теперь давайте решим, что вы наденете завтра. Надо заранее приготовить наряд.
— Достань платье темно-зеленого бархата и плед цветов Макдоналдов. Я приколю его брошью с гербом моего клана.** Утром, пока Фиона одевалась, в спальню снова вошла Мойра Роуз.
— Я приказала повару приготовить праздничный обед, — сообщила она. Фиона от души поблагодарила свекровь.
— Сегодня начинается новая жизнь для всех нас. Пусть кругом все рушится, но здесь, в Найрн-Крэг, мы обретем покой. И пусть мои сыновья поймут, как дорог мир каждому человеку, прежде чем отправятся на войну.
— Я была вне себя от горя, когда мой Доналд меня покинул, — откровенно призналась Мойра Роуз. — Тогда я узнала, что он женат на другой и не оставит ее, и все-таки питала глупые надежды, что смогу удержать его, родив сына. Но у него и без этого было много детей. — Женщина глубоко вздохнула. — Я была безмозглой самонадеянной девчонкой. Не слушала своего отца и видеть не желала сына, пока наконец Доналд не забрал его к себе, разрешив видеться с дедом только летом. Глядя, как мое дитя радуется отъезду на Айлей, я злилась еще больше, а после смерти отца возненавидела всех и вся.
— Но когда родился Алистер, вы ведь изменились, не правда ли, леди Мойра? — осведомилась Фиона.
— Да, твой приезд поначалу меня разгневал, но тут на свет появился мой крошка-внук. Я взглянула на него, Фиона, и поняла, что времени осталось не так уж много и нельзя проводить оставшиеся дни в злобе и ненависти. По своей вине я потеряла одно дитя. Трудно осуждать Доналда, ведь он всегда был честен со мной. Я принимаю твое предложение начать все сначала. Ты согрела счастьем этот дом, хотя я сознаю, как нелегко тебе пришлось. Когда-то ты любила другого… но я не стану тебя расспрашивать. Ты уже дала слово, что не навлечешь позора на дом моего сына. — И свекровь обняла худенькими руками потрясенную Фиону. — Спасибо, дитя мое, за все, что сделала для нас, и за любовь, принесенную в дар Найрну.
Фиона осторожно сжала тощие плечи Мойры Роуз и поцеловала в щеку.
— Пожалуй, мне лучше одеться, не то опоздаем, — мягко заметила она.
— Ты права, дочь моя, — кивнула старуха, — все уже собрались в зале. Найрн так трясется, что можно подумать, впервые женится на тебе. — И со смешком добавила:
— Я предложила ему вина, но он отказался, боясь, что ты рассердишься, если он будет нетрезв на собственной свадьбе.
Фиона невольно улыбнулась.
— А еще я велела ему вымыться, — лукаво сказала она.
— Он благоухает, как букет роз, — заверила Мойра Роуз и направилась к двери.
Фиона натянула чистые белые чулки и кожаные сапожки. Нелли подала мягкую полотняную сорочку, платье цвета лесного мха и взялась за гребень. Расчесав волосы госпожи, она уложила их в серебряную сетку и прикрепила поверх ленту из серебристой парчи и зеленого бархата, в центре которой сиял большой зеленый камень. Под конец служанка старательно уложила на плечи Фионы охотничий плед Макдоналдов, который особенно любил Колин, — светло-зеленый с узкими и широкими белыми полосами. Плед был заколот круглой серебряной брошью вождя клана Хеев, с соколом, вцепившимся в корону. По краям был выгравирован девиз:
«Serva Lugum»— «С честью выноси иго».
Фиона улыбнулась. Кажется, ей вечно суждено склонять голову перед ярмом… едва ли не с самого рождения, и вряд ли впереди ждет свобода.
Она взяла Нелли под руку, и женщины вместе спустились в зал. Раздались громкие звуки волынки. Как ни странно, но тучи, нависавшие над замком все эти недели, рассеялись и проглянуло солнце. Хороший знак! В комнате, украшенной ветвями с яркими осенними листьями, собрались все домочадцы. Алистер тихо хныкал на руках девушки-служанки. На «высоком столе» стояли походный алтарь отца Ниниана, складное распятие и серебряные подсвечники, в которых горели восковые свечи. Музыка смолкла.
