Елизавета Александровна, новоиспеченная мачеха, казалась на первый взгляд доброй женщиной, но после того, как они остались наедине, девушка ощутила в ее словах нотки недовольства, а взгляд вовсе был каким-то холодным. Но, скорее всего, им обеим нужно было время. Елизавета помогла Ксении освоиться, рассказав о том, где расположена школа и что она из себя представляет. Девушка искренне надеялась, что все будет хорошо и ее там примут, но даже при этих мыслях считала, что нужно выглядеть приемлемо, ведь все начинается с внешности. Оставив в покое свое лицо, на которое Ксюша нанесла легкий макияж в виде блеска для губ и румян на щеки, она встала и вернулась в свою спальню, где уже переоделась в новенькую школьную форму.
Белоснежная блузка с рукавами в три четверти, темно-синий пиджак, галстук того же цвета, юбка немного выше колена и капроновые колготки. Образ дополняли туфли на не очень высоком каблуке, хотя главное здесь было то, что на них можно было устоять, но все же девушка больше предпочитала кеды и брюки, но у этой школы законы странные. Парни в брюках, девушки в юбках. Закончив со сборами в школу, юная, теперь Матвеева, осторожно открыла дверь, опасаясь столкнуться с новоиспеченным братом, ведь еще с первой встречи он дал понять, что ненавидит ее, но, видимо, встреча была неизбежна. Конечно, под одной крышей живут, как не встретиться-то…
– Я крайне удивлен тому, что ты все же посмела высунуться из своей комнаты, – услышала девушка его голос, замерев на месте, не смея даже сделать шаг вперед или назад, хотя вернуться в свою комнату было бы разумнее, наверное, но и слабину давать нельзя, как думала она. – Чего молчишь, сестренка?
Набрав в легкие больше воздуха, Ксения обернулась к нему и улыбнулась, словно ничего не произошло, намереваясь далее показать, что она девочка с характером и может дать ему отпор.
– Мне, по-твоему, в комнате запереться и торчать там до старости нужно? И тебе доброе утро, братец, – произнесла девушка, видя то, как его лицо искажается, а в глазах играют огоньки злости и ярости. – Как спалось? Снова не с той ноги встал? С тобой такое, наверное, часто. Ничего-ничего, бывают и хорошие полосы в жизни.
– Спалось бы прекрасно, если бы в соседней комнате было пусто, как обычно. Но папочка решил, что им нужна дочь. С возрастом промахнулись, судя по всему.
– Тебя смущает тот факт, что теперь ты не единственный любимчик в семье, или то, что мне семнадцать? Я, конечно, не напрашивалась в этот дом и к твоим родителям в дочери, мне и там хорошо жилось, но раз уж выпала такая возможность, почему бы и нет? А твой папочка, – ткнула она ему в грудь. – Сам выбрал меня в любимицы. Теряете репутацию и статус, Максим Леонидович, – Ксения встала на носочки и прошептала ему на ухо. – Еще рано давать слабину.
– Бесишь, – фыркнул парень и, намеренно задев плечо девушки, спустился вниз, не желая продолжать диалог.
Это ее маленькая победа.
Улыбнувшись, девушка поправила пиджак, потянув за подол вниз, и спустилась к семье, которая уже сидела за столом, начав трапезу несколько минут назад.
– Доброе утро, Ксения, – произнесла Елизавета Александровна, тепло улыбнувшись. – Как спалось?
– Доброе утро, все прекрасно, спасибо, а Вам как? – поинтересовалась девушка в ответ, замечая усмешку брата. – Что такое, братик? Я сказала что-то смешное? – практически фыркнула она, но благо никто не заметил.
– Нет-нет, сестренка. Вспомнил одну шутку, – бросил он в ответ, приступая к завтраку, наблюдая, как она села напротив него.
После общей семейной трапезы, Леонид Васильевич отвез подростков в школу, попросив парня помочь девушке обустроиться, найти кабинет директора и так далее.
– Хорошо, пап, помогу.
После того как машина остановилась, Максим покинул автомобиль и затем открыл дверь со стороны девушки, тем самым создавая вид «хорошего» сына, который заботится о своей сестре. Ксения натянула улыбку и схватила его за руку, которую он протянул, да так, будто собирается сломать. А затем вышла из машины.
– Хорошего дня, – произнес Леонид Васильевич, тут же надавив на газ, и скрывшись за поворотом, уехал по своим делам.
– Помогать я тебе не намерен. Сама разбирайся, – фыркнул сводный братец, резко оборачиваясь и хватая сестренку за руку, больно сжимая кисть. – И не вздумай говорить кому-то, что мы сводные друг другу. Я тебя не знаю, ты меня тоже. Проболтаешься – испорчу твою жизнь, так, что уже через неделю захочешь вернуться туда, откуда и приковыляла. Ясно?
– Повторю, я не горела желанием ввязываться в твою семейку. И отпусти, мне больно.
– Я все сказал, Ксения, – бросил он, отпуская руку и идя в сторону школы, но внезапно останавливаясь. – Кабинет директора на первом этаже. Прямо по коридору, третья дверь справа.
