– Мы были родственные души – хулиганье, ненавидевшее родителей. Когда Келси забеременела, я искренне решил, что начинается новая жизнь. Надеялся, что ее мама хотя бы поймет, но та вышвырнула родную дочь на улицу. А папаша Келси… Эта скотина держала всех в кулаке. Я до сих пор думаю, что он бил жену, но доказать так и не смог. В них обоих не было ничего хорошего.
Мне никогда не приходило в голову, что «люди, в которых нет ничего хорошего», окажутся моими дедом и бабкой.
– Так или иначе, я попытался вытащить ее оттуда. Мы даже думали, что мои родители посочувствуют беременной и пустят к себе. – Джо рассмеялся. – Да-а, это была не самая светлая мысль!
Райан подался вперед. Что-то его не устраивало.
– Не пойми неправильно, мы оба хотели тебя, – заявил Джо, убавив обороты. – Но папа, видишь ли, вышел на пенсию, а мама зарабатывала мало. Келси пробовала получить пособие, чтобы растить тебя. Мы были детьми, у которых еще молоко на губах не обсохло.
– Мне постоянно снилось, что у тебя черные волосы, – сказала я, машинально трогая свои.
– Серьезно? – опешил Джо. – Надо же! На самом деле я их красил. Хотел быть панк-рокером. Мама чуть не плакала, когда я отказался от пианино ради гитары с анархистским лейблом.
Райан глянул на меня:
– Что ж, теперь понятно, откуда у тебя музыкальные способности.
Я улыбнулась. Мама не умела даже настроить стереосистему в машине.
– Ты играешь? – поразился Джо.
Я кивнула:
– Начала с пианино, потом освоила акустическую гитару.
Райан погладил меня по руке, улыбаясь:
– И голос у нее замечательный.
Джо был впечатлен.
– Вау! Это же классно!
После непродолжительного молчания я перешла к давно мучившей меня теме:
– Джо, ты очень часто мне снишься, а рядом всегда отец, Дэн. И вы деретесь. Буквально, физически. Льется кровь – много крови. Твои зубы, рот…
Джо поморщился и замотал головой:
– Тарин…
– Нет, мне нужно знать. Сон всегда один и тот же, и в конце концов я должна разобраться. У меня кошмары – жуткие, леденящие кошмары.
Райан разинул рот: до него дошло. Ведь я никогда толком не объясняла ему, почему иногда просыпалась в холодном поту. Я кивнула в ответ на его невысказанный вывод. Теперь он понял, и я стиснула его руку.
Джо сидел совсем близко, напротив, и пристально смотрел на меня, крепко сжав губы.
– И конец всегда одинаковый. Ты обещаешь: «Никогда тебя не обижу, малышка». А затем твои зубы краснеют от крови.
Я понимала, что припирала Джо к стенке, но мне было все равно. Пришла пора выяснить, насколько прискорбно разворачивались события в действительности.
Райан сидел совершенно убитый. Этими вещами я никогда не делилась с ним. Наверно, ему было неприятно узнать о них таким вот образом, но с ним я разберусь позже.
– Тарин, – начал Джо откровенно предостерегающим тоном.
– Нет, я должна знать. Почему? Почему мне опять и опять снится один и тот же сон?
Он мялся, почти не дыша, но я устала ждать. Мое сновидение не менялось, и я теперь знала, что это не плод моего воображения. Я вспоминала – снова и снова.
– Просто скажи. Пожалуйста.
Джо шумно выдохнул, затем опять посмотрел на меня.
– Дело было четвертого июля, накануне моей отправки в лагерь для новобранцев. Тебе же известно, что твоя мама погибла в аварии?
– Да, твоя мама говорила, – кивнула я.
Джо посмурнел, страдая от оборота, который приняли воспоминания.
– Это случилось сразу после Рождества, тебе и двух лет не было. Твоя мама Дженнифер и дядя Дэн были людьми не бедными. Он только что получил видный пост в «Корнинг» [14], а моим родителям грозила потеря дома.
Я с усилием сглотнула: пазл начинал складываться.
– Тетя Дженнифер отчаянно хотела заполучить тебя. А я делал глупости, иначе не скажешь… Связался… не с теми людьми.
Я подняла руку, не желая знать, что мной воспользовались в качестве предмета обмена.
– Значит, поэтому наши матери перестали общаться?
Джо побледнел, потом утвердительно кивнул.
– Тарин, – простонал Райан, и я поняла, что он не хотел, чтобы меня из-за этого мучила совесть.
Я отозвалась упреждающей ответной мольбой. Мне еще было что выяснить.
– Так что же произошло четвертого июля?
Джо колебался, созерцая узорный коврик.
– Джо, моих родителей больше нет. Я имею право знать правду. Что случилось?
– На самом деле ничего особенного. Семейный пикник, ерунда.
Я почему-то глубоко сомневалась в этом.
Джо нервничал все сильнее, его широкие плечи поникли.
