Райан смотрел поверх толпы.
– Я буду краток, ибо считаные минуты назад моя жена призналось, что у нее вот уже пять часов как начались схватки, и мне совершенно не хочется, чтобы наш первенец родился прямо в первом ряду.
Аудитория зааплодировала и разразилась смехом.
Он продолжал возиться с бумажкой, нервно пытаясь ее развернуть.
– Милая, вели ему обождать, я буду через минуту.
Зал снова развеселился.
Райан почесал бровь.
– Вырвалось просто, – пробормотал он под нос, но все услышали.
Он пожал плечами и оглянулся на пятерых мужчин, стоявших позади.
– Ну что же, теперь таблоидам не придется гадать, а папарацци – спрашивать. Это мальчик! – Он взглянул на собравшихся и гордо ухмыльнулся.
Аудитория ревела и хлопала.
– Не знаю, какой момент нынешнего вечера для меня грандиознее – награда или рождение сына, но я благодарен за то, что оба события произошли одновременно, а потому искренне говорю, что сегодняшний день – лучший в моей жизни! – Он сделал несколько быстрых вдохов, пытаясь успокоиться. – Хочу поблагодарить моих маму и папу, которые тоже где-то здесь. Папа! Крикни, покажись!
Я услышала, как его отец завопил «Здесь!». Голос донесся сзади, из правого угла кинотеатра, и я не сдержала улыбки.
Райан продолжал говорить, расточая благодарности режиссеру, съемочной бригаде, звездным партнерам и выражая признательность остальным четверым номинантам.
Мне полегчало, когда он закончил, и я улыбнулась при виде того, как суперзвезды, стоявшие справа и слева, похлопали Райана по плечам, когда он пошел к краю сцены.
– Миссис Кристенсен, вам нужен врач? – спросила местная сотрудница, помогая мне встать.
– Нет, – выдохнула я между схватками. – Только мой муж, его родители и наш лимузин.
Через четыре часа, в одиннадцать сорок вечера девятого марта, на свет явился Митчелл Райан Кристенсен. Семь фунтов и десять унций, двадцать дюймов в длину – безупречная миниатюрная копия отца: голубые глаза и все остальное.
– Как же дома-то хорошо! – вздохнул Райан, когда мы вошли в парадные двери нашего предельно вычурного бревенчатого дома общей площадью шесть тысяч квадратных футов.
Наш пятидневный сын был завернут в уютное шерстяное одеяло с наклеенной собачкой в ногах. Надежно закрепленный на заднем сиденье, он проспал всю дорогу от аэропорта до дома.
Я немедленно принялась высвобождать его, чтобы скорее взять на руки.
– Позвони нашим – дай знать, что мы вернулись. Пит и Тэмми помчатся сюда сломя голову, чтобы взглянуть на него, – усмехнулся Райан, волоча через порог наши сумки.
– Попозже. Когда обустроимся.
Райан извлек своего «Оскара» из фетрового мешочка.
– Поставлю в кабинете!
– Нет! – сразу вскинулась я. – Поставь на каминную полку, чтобы любоваться.
Он глупо ухмыльнулся:
– В твой кабинет, милый, вообще никто не заходит. Поставь сюда.
Я передвинула свадебные фотографии, освобождая место. Затем присела с младенцем на диван и показала ему наше общее фото в момент торжества.
Райан, когда снимали, улыбнулся во весь рот. Для Пита и Тэмми поездка стала вторым медовым месяцем, и на той же неделе Тэмми забеременела. Сейчас их дочери Мэдисон шесть месяцев.
Мы шутили, что, может быть, в один прекрасный день наш сын и их дочь сойдутся. Неизвестно, как сложится жизнь. Всяко бывает.
Я постоянно тревожилась о моем будущем, пока не пустила все на самотек. Жена, мать, партнер, любовница… впечатлений было выше крыши.
Райан присоединился ко мне и сыну на застекленной террасе с солнечной стороны, выходившей на озеро. Он возложил ноги на кофейный столик и бросил на пол коробку, которую держал в руках.
– Дай его мне, – шепнул Райан, принимая нашего малютку. – Иди сюда, карапуз. Иди к папочке, – заворковал он.
Я исполнилась счастья при виде такой любви мужа к ребенку.
– А что в коробке? – поинтересовалась я, наблюдая за солнцем поверх вечнозеленого леса.
– Сценарии, – хохотнул Райан. – Новые.
– Ну так у тебя же всего один «Оскар». Было бы два, у нас получились бы двойняшки.
– Нет, у меня уже есть, – усмехнулся Райан. – Может, второй заработаешь ты?
Я закатила глаза.
– Маловероятно. Да я и не актриса.
– Но можешь стать, если постараешься. В конце концов, это ты твердишь, что все возможно, если нацелиться в правильном направлении.
Значит, он все же прислушивается к моим словам.
Я сняла ногу со столика и стукнула его по ступне.
