— Конец квартала, — бодрым менеджерским тоном отрапортовала Ольга. — Много работы. Два договора висят, да и суд у меня скоро. Короче, работы немеряно.
— Понятно, — равнодушно кивнул Андрей. — Я в душ. Тоже надо бы пораньше, кстати.
Андрей намылил плечи жидким мылом и подставил плечи и спину под струи воды не слишком горячей, но и не очень холодной. В голове не было ни единой связной мысли. Должно быть, мозги досыпали свое.
Мимо ванной прозвучали шаги Ольги, и через мгновение послышался ее голос:
— Бутерброды на столе, поешь, пожалуйста. Кофе в кофеварке. Я ухожу…
«И вынеси мусор», — мысленно продолжил Андрей.
— И вынеси мусор, — послушно повторила Ольга. — До вечера. Во сколько буду — не знаю. Созвонимся.
— Пока! — крикнул Андрей, услышав щелчок закрывающегося замка.
Андрей постоял под душем еще пару минут, привычно пережидая, как Ольга прямо за дверями квартиры проверит свою сумочку и, убедившись, что все в порядке, шагнет в лифт. Услышав, как дверцы лифта лязгнули, он быстро закрыл кран, вытерся и оделся. С брезгливой миной посмотрев на бутерброды, он вышел из кухни, натянул джинсы, поправил ворот свитера, набросил пиджак, рассовал по карманам мобилку — ключи — сигареты — зажигалку и вышел из квартиры, застегивая куртку, в которой не видел никакого смысла. Сигнализация машины привычно пискнула, а мотор заворчал на холостых оборотах.
Юджин
Как на личном фронте? ☺
Рыжая Лиса
затишье… никто не стреляет,
окопы в три наката…
— Всем слушателям радио «Гармония», одаренным музыкальным слухом или счастливым по поводу отсутствия оного — доброе утро. Настал понедельник — день тяжелый и, что совсем неприятно, рабочий. «Викторина “Утренний шок” подходит к концу», — сказало радио.
Нарочито бодрый тон ведущего раздражал, а слушать не менее бодрые утренние песни совсем не хотелось, вне зависимости от того, какая именно песня и в чьем исполнении сейчас прозвучит.
«Почему они все такие бодрые, — подумал Андрей, — эти диджеи, ведущие и певцы, в каких-то кругах популярные исполнители? Неужели они серьезно думают, что, выплеснув несколько литров наигранной бодрости на тяжело поднявшихся и с трудом передвигающихся в сторону работы сограждан, они кого-то этой самой бодростью заразят?»
Радио пело, а Андрей рисовал себе настоящий, а не рекламно-эфирный образ понедельничного фронтмена любой радиостанции — корчащегося с бодуна, путающего слова и мучающегося головной болью, разочаровавшегося в жизни мужчины лет от сорока пяти до пятидесяти. Отягощенного вдобавок нелюбимой работой и массой бытовых проблем. К такому господа радиослушатели могли бы отнестись с состраданием и пониманием. Или хотя бы со слабой долей понимания и сострадания. Скорее всего, бодрый диджей этой «Гармонии» таковым и являлся. И зачем он пытается создать прямо противоположный образ в умах потребителей радиоволны? Загадка.
Еще Андрей подумал, что та из радиостанций, которая первая додумается выпустить в эфир утреннего шоу нормального человека, наверняка сразу приобретет безумные рейтинги, которые без труда смогут конвертироваться в спонсорские деньги…
Снег в этом году напоминал, что он существует как природное явление, но выпасть как-то не решался. Те редкие снежинки, которые все-таки рисковали покинуть затянувшие все небо серые тучи, таяли, так и не долетев до земли. Ледок пытался затянуть лужи для начала хотя бы тоненькой пленкой, но был решительно раздавлен утренними прохожими и обиженно таял, не дожив до полудня, вместе с инеем, который покрывал каждое утро уже мертвую, но еще зеленую траву.
Осень упрямо не желала уступать надвигающейся зиме. Листьев напáдало невообразимо много — разноцветных и разнокалиберных. Они витали в воздухе, а, упав, скользили по земле, не обращая никакого внимания на злобных дворников, которые пытались упорядочить их в погребальные костры для того, чтобы оскорбить окрестности вонючим дымом.
Осень…
Машина Андрея выехала со двора и привычно влилась в поток таких же авто — спешащих, рычащих, старающихся проскочить на желтый и нервничающих в пробках. Над пробкой, над улицами, над городом быстро скапливались облака выхлопных газов, решительно заменяя собой промозглый сырой воздух… Словом, понедельник наваливался неумолимо.
— Надо бы на «Макдрайв» заехать, прикупить что-то пластмассовое и вредное, — вслух подумал Андрей, переключая скорость. — Почему бы и нет, разве я не стандартный представитель общества фастфуда? Даже, я бы сказал, нации фастфуда. В конце концов, мы ведь стремимся в Европу, а там все топ-менеджеры жрут всякую полуфабрикатную лабуду. А потом борются с жиром и холестерином в спортзалах и плавательных бассейнах.
У стены «Макдональдса» тоже ничего необычного не произошло. Андрей пристроился в хвост подубитенькому синему «Фиату», который, в свою очередь, пристроился в хвост новенькому «Лексусу» цвета «мокрый асфальт».
