Ольга усмехнулась. Хороши бабушка и дедушка — ушли в просторы Интернета свое счастье искать! Но куда смешнее то, что это счастье, ну, или что-то на него похожее, там нашли. И теперь пытаются понять — счастье это или так, только призрак его.
Да уж… Никогда Ольга не думала, что сможет вот так потерять голову — не от головокружительных предложений, не от сногсшибательных подарков, не от откровенного желания — просто от того, что нашелся мужчина, который думает, как она, чувствует, как она, видит мир теми же глазами. Который просто понимает ее — все ее печали, все ее радости. Он даже шутит так же, как и она сама, смеется над теми же шутками, которые веселят и ее. Она увлеклась или была увлечена одними только словами.
«Да, дорогая, и только сейчас, на пятом десятке, ты наконец поняла весь смысл простых слов — женщина действительно любит ушами. Одними только словами ее можно заморочить, влюбить в себя. Да все что угодно можно…»
Ольга кивнула своим мыслям — женщина, похоже, действительно влюбляется в слово. Не в широкие плечи, не в щедрую натуру, даже не в доминирующего самца — она влюбляется в душу, не видя ничего, не замечая узкие плечи или широкие, курит он трубку или дымит папиросами, куда он девает носки и насколько хорош в постели.
— Но почему же, — в тишине кабинета голос Ольги казался слишком, даже избыточно, громким. А потому следующие слова она произнесла еле слышным шепотом: — Почему, черт побери, ты, вся из себя такая уверенная и привлекательная, так никогда и не пыталась рассмотреть душу своего мужа, почему сиюминутность и кажимость были для тебя куда важнее?
Увы, у Ольги ответов не было. Сейчас, после долгих и тяжелых размышлений, она так же далека была от ответов на самые главные в ее жизни вопросы, как и тогда, когда в первый раз задала их себе.
Почему-то ей вдруг вспомнилась «Летучая мышь» и фраза, которая всегда вызывала у нее улыбку: «Жена, это прочитанная книга».
— Похоже, красавица, ты решила, что твой муж — это прочитанная книга. Более того, ты, как и глупец Айзенштайн, пропустила в своей книге самые интересные страницы…
Бессмысленно было корить себя за упущенные возможности, бессмысленно было и оправдываться перед собой. Жалко вот, что не придумалось ей раньше, что можно вот так — анонимно — попереписываться с собственным мужем, может быть, даже чуточку пофлиртовать с ним… Просто чтобы убедиться, что тогда, двадцать пять лет назад, нашла своего мужчину, из всех выбрала единственного. Того, кто и в самом деле самой судьбой тебе предназначен…
— Ну почему я не сделала этого до того, как зашла на этот дурацкий сайт?
Ночи в ноябре длинные, тяжелые, безрадостные. Уже исчез золотой флер октября, последние листья истерлись в серо-черную кашу под колесами всепобеждающей цивилизации. До новогодних праздников еще невероятно далеко, да и верится с каждым годом в светлую сказку все меньше. Одним словом — тяжелые ночи, какие-то безнадежные.
Ольга повернулась к стене. Нет, сон упорно не шел. Пить снотворное или коньяк ей не хотелось — наутро о свежих мозгах можно будет только мечтать. Рядом повернулся муж. Вздохнул и повернулся еще раз.
«Похоже, ему тоже не спится».
Ольга никогда на сон не жаловалась: стоило ей коснуться головой подушки, как она уже спала. Хотя, вот удивительно, когда Катюшка была крохой, ей не стоило ни малейшего труда часами сидеть у кроватки дочери, рассказывать ей шепотом сказки, всякие смешные истории, когда резались зубки или нападала очередная обязательная детская хворь. Даже мысли о сне не возникало. И только когда Катя уехала в Краков, Ольга почувствовала, что может уйти с дежурства — словно внутри сработал какой-то выключатель. И в последнее время она стала спать как каменная — как будто отсыпалась за все предыдущие годы.
Но сейчас сон упорно не шел. И не то чтобы что-то особенно беспокоило ее, не то чтобы от беспокойства она не находила себе места. Нет… Но и понять, что мешает спокойно уснуть, Ольга не могла.
Мама в таких случаях, бывало, говаривала: «Нечистая совесть уснуть не дает…»
Ольга усмехнулась — очень может быть. Она не так давно почувствовала, что как-то вдруг запуталась и в своем виртуальном романе, и в своей вполне реальной жизни. Запуталась в собственных желаниях — словно, переросши сороковник, наконец стала наверстывать, хотя бы в душе, все то, от чего в свое время отказалась, или мимо чего прошла, не заметив.
