– До сих пор ты первым бросал… Нет, оставлял своих девушек. Не задумываясь о том, какую боль они при этом испытывали. Это было довольно жестоко. И я не раз говорила тебе об этом. – Она посмотрела сыну в глаза. – Но ты не очень слушал меня, продолжая нравиться девушкам, упиваясь своими победами. Хотя, знаю, расставаясь с ними, ты делал это по-мужски честно, порядочно, не задевая ни их честь, ни свою собственную. Теперь пришла твоя очередь испытать эту боль. Знаю, как это нелегко. Но справиться с ней можно. Загрузи себя до отказа работой, доведи дипломный проект до защиты и получи диплом. А там, глядишь, и отойдет от сердца, забудется твоя Галя. Знаю, что ты на это скажешь. Мол, не забуду ее никогда, таких больше на свете нет. Да что хочешь говори, спорить не буду. Но время лечит всех, и тебе оно тоже поможет. Помни это. Кстати, не видела твою Галю…
– Мама!
– Извини. Просто Галю. Не видела ее и знаю только по твоим рассказам, а нравится она мне почему-то и все. Сердцем чувствую, какой она хороший человек. Так что начинаю переживать вместе с тобой.
Утром, едва Александр появился в институте, его вызвал главный инженер Петр Илларионович Астафьев, немного картавивший, худощавый интеллигент, обращавшийся ко всем на «вы».
– Александр, я знаю, вы подготовили дипломный проект, который посвящен разбуриванию Елпачихинского нефтяного месторождения объемными двигателями конструкции нашего ученого Самуила Никомарова. Министерство нефтяной промышленности очень заинтересовано в их скорейшем внедрении. И чтобы изучить его возможности, направило к нам одного из своих лучших специалистов в области бурения. Поезжайте с ним на Елпачиху и познакомьте его с результатами, которые нам удалось получить благодаря этому уникальному изобретению.
– Когда выезжать, Петр Илларионович?
– Лучше сегодня. В пятницу московского гостя уже ждут в министерстве с отчетом о поездке. Работы у вас очень много. Так что поспешите.
Командированный из министерства специалист оказался совсем молодым человеком, недавно закончившим Московский институт нефти и газа имени академика Губкина. Однако, несмотря на молодость, Владимир – так звали москвича – хорошо разбирался в буровецких делах. Он был прост, общителен и начисто лишен присущей москвичам столичной звездности. Это помогло ему к концу поездки на месторождение подружиться с Александром. Целыми днями с утра до вечера они мотались по буровым и расставались только перед самым сном, когда расходились по своим одноместным номерам в гостинице города Осы. И только тогда Александр позволял себе, расслабившись, вспоминать Галю. Он не просто вспоминал ее, а пытался мысленно писать ей письма. Вообще-то это были даже не письма, а неосуществимые мечты, больше похожие на грезы. В них он видел ее то поливающей с Ниной Михайловной грядки на огороде, то неторопливо прогуливающейся с ним по тропинкам Черняевского леса. И ему становилось легче.
Возвратившись в Пермь, Александр вместе с Владимиром засели за отчет, который написали, просидев до полуночи. И уже утром представили его Астафьеву, который после ознакомления с ним удостоил их щедрой похвалы.
– Думаю, что полученные вами данные о работе забойных двигателей следует рассмотреть на заседании ученого совета нашего института. Настолько они интересны и даже неожиданны. Так что готовьтесь выступать, – обратился он к Александру. И тут же посмотрел на москвича. – Вам, Владимир Николаевич, спасибо за работу. Это раз. Билет на самолет и командировочное предписание получите у секретаря. Это два. И наконец, последнее. Ваш самолет на Москву вылетает через четыре часа. У вас есть время хоть немного ознакомиться с нашим городом. Александр Анатольевич, возьмите мою машину и покажите гостю оперный театр, художественную галерею, наконец, нашу красавицу Каму. И что-нибудь еще, если успеете.
– Я слышал, что у вас есть уникальная коллекция деревянных богов, – осторожно вмешался Владимир. – Ее можно посмотреть?
– А почему нет? Она, кстати, в художественной галерее, которая стоит на берегу Камы. Ну что, поехали? – Александр поднялся со стула.
Поколесив по городу, друзья подъехали к зданию художественной галереи. Вид величественной Камы, открывавшийся с площадки перед галереей, поразил Владимира.
– Нам бы такую реку! В Москве не река, а какой-то мутный ручеек, – мечтательно произнес он.
– Ишь ты, чего захотел! Такую реку заслужить надо. И мы ее заслужили. – Александр взял друга под руку. – Все, пора на встречу с богами. Заждались они нас.
Коллекция деревянных пермских богов окончательно сразила Владимира. Он подолгу рассматривал каждую скульптуру, делая в своем блокноте какие-то зарисовки и восхищаясь: «Чудо! Фантастика! Невероятно». Александру даже показалось, что он хочет поговорить с богами, но сдерживается. Сделав восторженную запись в книге посетителей, друзья вышли на улицу.
– Ты смотрел на деревянных богов как на живых. Словно хотел познакомиться с ними, но, видимо, постеснялся меня. Или мне показалось? – улыбаясь, спросил Александр.
