– Я срочно записала фильм и несколько кассет захвачу с собой для передачи и для вас с Леней, – добавила Марина. И, помолчав, сказала, что встречать ее не надо, так как за ней пришлют машину, и, как только она узнает о времени выхода в прямой эфир, тут же сообщит.
Попрощавшись с Мариной, Александр позвонил Леониду, который, приступив к работе в новой должности, день и ночь теперь мотался по нефтяным районам, знакомясь с состоянием баз снабжения. Александру повезло: Леонид оказался «дома» – в гостинице объединения «Пермнефть», в номере, который ему предоставили на время, до получения пермской квартиры.
– Значит, наша любимица прибудет завтра? – в голосе Смольникова чувствовалось разочарование. – И сколько дней звездочка посвятит нашему очень культурному городу? Не знаешь? Это почему? Растерялся, небось, от радости? – От прежнего загрустившего Смольникова не осталось и следа. Оживляясь, он продолжал: – Такую гостью встречать надо на соответствующем уровне. Поэтому поездку в Чернушку, которую запланировал на завтра, переношу на послезавтра. С меня, Саня, цветы, с тебя – поздравительная дорогая открытка с очень теплым, почти интимным текстом. И звонок секретарю Гуриненко: где, когда и во сколько состоится это торжество. Она найдет меня, и мы договоримся о встрече. Записывай телефон Григория Павловича.
Дома, еще не раздевшись, Александр сообщил матери новость о прилете Марины.
– Прилетает? А зачем? – удивилась мать. – У нее в Перми какие-то дела?
– Ее фильм о богах на Берлинском кинофестивале получил приз, – ответил Александр. – И наши телевизионщики решили встретиться с режиссером, создателем фильма, и показать фильм. Пригласили Марину.
– Надеюсь, она найдет время заглянуть к нам? – с надеждой в голосе спросила мать.
– Не знаю, мама, – отрезал сын.
– Ты говоришь о Марине как о совершенно чужом человеке! – возмутилась мать. – Это странно и не похоже на тебя. Ну, прилетит она… Ты встретишь ее в аэропорту?
– За ней пришлют машину, поэтому встречать ее не нужно. Так она сказала. А сейчас я хочу погладить свой коричневый костюм. Где наш любимый утюг?
– Может, наденешь этот… новый? – несмело предложила мать.
– Нет, уважаемая Нина Михайловна! Для того костюма еще не настало время. Мы же договорились. Или ты забыла?
Рассвет Нина Михайловна встретила на ногах. Нужно было испечь пироги и картофельные шанежки, которые у нее получались невероятно вкусными и которыми она очень хотела попотчевать красавицу-москвичку. И глядя, как свежевыбритый, празднично одетый сын с удовольствием за завтраком уплетает еще не остывшую стряпню, вздохнула.
– Вот сейчас бы это Марине попробовать, пока все свежее и горячее…
Она не договорила. За окном послышался шум подъехавшей машины, затем все стихло, и тут же раздался негромкий автомобильный сигнал.
– Кто это в такую рань? Сходи, Саша, посмотри! Наверно, ошиблись адресом, – обратилась она к сыну.
Александр вышел и через минуту вернулся, пропуская впереди себя Марину.
– Вот и Марина, – обратился он к матери. – Едва уговорил зайти: приехать хватило смелости, а зайти, говорит, боюсь.
– А чего нас бояться? И молодец, что приехала. – Нина Михайловна наконец убедилась, что все происходящее не сон, пришла в себя и обрела дар речи. – А мы с Сашей только что тебя вспоминали. Раздевайся, чай с пирогами пить будем. Саша, поухаживай за Снегурочкой.
Одетая в коричневую расшитую дубленку, такого же цвета полусапожки и красный вязаный берет, Марина и впрямь была похожа на сказочную героиню.
– Нина Михайловна! Саша! – взмолилась она. – Я, честное слово, не могу задерживаться! Меня ждут на телевидении. Вечером я улетаю обратно, вот и решила заехать к вам хоть на минутку. Назвала водителю ваш адрес, не думала, что он найдет вас, извините меня, пожалуйста!
– А за что ты извиняешься? За то, что праздник нам с Сашей устроила? – Нина Михайловна сама помогла девушке раздеться и, усадив за стол, восхищенно посмотрела на нее. – Ты такая красивая в этом черном костюме. Ну вылитая Майя Кристалинская! Хватись, ты и поешь, наверное, неплохо?
– Да, в нашей семье петь любили…
– Ну, об этом мы еще поговорим, а может, и споем. А сейчас пей чай и ешь. Пока не съешь все, что я положила в тарелку, никуда не поедешь. Привыкай к нашим порядкам, в этом доме командую я. И не смотри на часы, никуда твои телевизионщики не денутся. Станут ворчать – развернись и сделай им ручкой. Увидишь – сразу в ноги упадут. А вот это… – Нина Михайловна протянула девушке сверток – …передашь водителю. Здесь пироги и пара шанежек. Пусть перекусит, пока будет добираться до своего телевидения.
И увидев, что Марина перестала есть и отодвинула от себя почти пустую тарелку, похвалила ее и заодно себя.
– Вот и молодец! Правда, вкусно? Ну что? Одеваемся? Только, пожалуйста, скажи, когда включать телевизор, чтобы тебя посмотреть.
