…Как ни пытался Александр мысленно оторваться от только что закончившегося с Олей разговора, у него ничего не получалось. Память вновь возвращала его к тем, казалось, беззаботным дням, когда, уволившись с Калининского завода, он впервые вошел в здание института буровой техники и увидел там красавицу Олю, высокую, с прекрасной фигурой и темными глазами. Вначале они осторожно наблюдали друг за другом, но вскоре стали здороваться, испытывая взаимные симпатии. Александр сгорал от желания познакомиться с ней ближе, но сдерживал себя: мешали слухи, ходившие по институту. Будто Оля – любовница начальника отдела растворов пожилого еврея Семена Мариампольского, принявшего ее, техника-химика, в свой отдел на инженерную должность. Но однажды, оказавшись по дороге домой в одном трамвае, они разговорились. Да так, что, когда Оля стала выходить на своей остановке, он, не раздумывая, вышел вместе с ней. И потом долго стояли возле ее дома, не в силах расстаться. В этот вечер он узнал, что ее отец, когда она еще ходила в детский сад, ушел к другой женщине. Мать, медсестра, чтобы как-то выжить, подрабатывала, где только могла. И Оля, которая училась в химико-технологическом техникуме, прочитав рекламное объявление в газете, решила принять участие в конкурсе красоты «Мисс Пермь», надеясь что-то получить от этой затеи. И неожиданно стала «Вице-мисс Пермь». Победы, то есть первого места, ее лишил председатель жюри конкурса, старый ловелас, бывший солист балета, не дававший ей прохода со своими приставаниями, но в конце концов получивший от девушки полновесный резкий отлуп. Месть этого подонка была жестокой: он снял с Оли, претендовавшей на первое место, все баллы. Но красота совсем неизвестной девушки взяла свое. Ее второе место, по единодушному мнению остальных членов жюри, было намного ценнее первого. О ней писали газеты, ее узнавали на улице. Правда, с тех пор, рассказала Оля, она органически не переваривает эти так называемые «конкурсы красоты», где даже не пахнет никакими конкурсами, а все куплено, заранее распределено и где много моральной и физической грязи. С грустью рассказав о своих соревновательных похождениях, Оля уже стала прощаться, но вдруг спросила:
– Вы, конечно, знаете, что мне приписывают особые отношения с Мариампольским? Так вот, очень вас прошу: не верьте этим слухам. Мариампольский – очень чистый и порядочный человек. Правда, невезучий и несчастливый. И беззащитный к тому же. Вы молчите, Александр, а я хочу знать: как вы относитесь к этим разговорам?
– Я им не верю, и это честный ответ, – сказал он и добавил с грустью: – Какой удивительный сегодня вечер, да, Оля?
– Я тоже об этом подумала, – улыбнулась девушка. – До завтра!
Какая-то непреодолимая сила влечения проснулась в них после этого вечернего откровения. Едва заканчивался рабочий день, они встречались и уходили в Черняевский лес, где бродили допоздна, или шли в кино, где, плотно прижавшись друг к другу, о чем-нибудь шептались, совсем почти не глядя на экран. А как-то, купив в «Художку» билеты на последний ряд, где их никто не видел, прижались лицами и стали целоваться. Вначале осторожно, едва касаясь губами, но, распаляясь, вскоре целовались уже неистово, будто хотели поглотить хоть частичку дорогого лица.
Утром, даже не поднявшись на свой четвертый этаж, Александр зашел в лабораторию, где работала Оля. Нестерпимое желание увидеть ее, подстегиваемое памятью о вчерашних неистовых поцелуях, туманило мозг. Но лаборантки, ее подруги, пожав плечами, сказали, что Оля еще не пришла. Не появилась она и позже. В институте она оказалась лишь спустя два дня. И сразу подала заявление на увольнение. Кто-то из конструкторов сообщил Александру, что пришла красавица не одна, а с молодым человеком, который ждет ее в фойе института. Александр спустился вниз и действительно увидел сидящего на диване невысокого прыщавого парня с короткой стрижкой. С трудом подавив желание выставить прыщавого из института, он поднялся в отдел, пытаясь взять себя в руки и решить, как быть в создавшейся довольно пикантной ситуации. Но ответить на этот вопрос ему не удалось, так как неожиданно появилась Оля. Она несмело присела на стул, стоявший возле его рабочего стола, и предложила:
– Может быть, поговорим? Я хочу вам все объяснить…
– А это надо объяснять? И зачем? Все ясно и так. Мне осталось только пожелать тебе, как сейчас принято в таких случаях говорить, здоровья и большого личного счастья. А теперь уходи. Мне надо работать. Ну что ты сидишь? Иди к своему прыщавому, с тоски, наверно, сохнет твой любимый!
– Не уйду, пока вы меня не выслушаете! Я вижу, как я вам ненавистна и что вы с трудом сдерживаетесь, чтобы не ударить меня. Так ударьте – будет легче и вам, и мне. Ну? Что же вы сидите? Влепите мне пощечину, я унесу ее вместе с вашими поцелуями. Не можете? Жаль меня? Эх вы… – Оля поднялась со стула, как-то презрительно и в то же время с жалостью посмотрела на Александра и вышла.
