Высокий уровень представительства со стороны телевизионщиков предполагал такой же высокий уровень и с институтской стороны. Александр пошел к Астафьеву, чтобы предложить ему возглавить съемку и обговорить с ним содержание возможного интервью. Но ни главного инженера, ни директора института Павла Михайловича Невилько на месте не оказалось. Оба вместе с главным конструктором объемного забойного двигателя Самуилом Никомаровым были вызваны на совещание в объединение «Пермнефть». Это было полной неожиданностью, так как еще накануне Александр предупредил главного инженера о возможном общении с телевизионщиками, и тот согласился вместе с Никомаровым участвовать в съемке. «Значит, придется отдуваться одному. Что ж, сам виноват, наговорил на передаче черт знает что», – взгрустнул Александр.
Но уже, собравшись и мысленно приказав себе «не ныть, не хныкать», набросал сценарий будущего телевизионного ролика. В нем значилось, что вначале будет показан институт с его огромными современными конструкторскими залами, богатая библиотека на десять тысяч томов, актовый зал и сравнимая с хорошим рестораном, сверкающая хирургической чистотой и добротной мебелью столовая. Затем, значилось в сценарии, должна быть показана техническая база с ее уникальными испытательными стендами и современнейшими станками. Завершить этот показ следовало большим интервью или с Астафьевым, если он к этому времени появится, или с Василенко.
Приехавшие вскоре телевизионщики и появившийся вслед за ними Ермолов согласились с предложенной программой телесъемок и благодаря явно опытному оператору и деловой хватке Ермолова быстро отсняли то, что было запланировано, с комментариями Александра, звучащими за кадром.
Заминка неожиданно возникла во время записи интервью, которое давал Александр вместо так и не появившегося Астафьева. Задававший Александру вопросы журналист вел себя крайне непрофессионально: жестикулировал, размахивая руками, подолгу окал и акал, а задавая вопрос, давал понять, что владеет проблемами, о которых спрашивает. Но больше всего Александра раздражала его вопиющая картавость. Буквы «р» в его фразах не было, в результате самые простые слова в исполнении журналиста становились неузнаваемыми. Так слово «бурение» превратилось в «буение», а популярное в среде нефтяников слово «проходка» – в какую-то «походку». Когда раздражение Александра достигло предела, он вопросительно посмотрел на стоявшего поблизости Ермолова. Мол, где вы нашли этого клоуна? Догадливый Валентин Михайлович все понял, взял у горе-ведущего микрофон и задал Василенко всего два вопроса. Первый: что нужно предпринять для организации серийного производства уникальных объемных двигателей? И второй: что стало с гордостью нашей страны – сверхглубокой Кольской скважиной?
– Чтобы начать массовое изготовление наших двигателей, нужно прекратить производство нынешних устаревших марок турбобуров. Для этого не нужны никакие дополнительные миллиарды рублей. Осуществить это можно на действующих мощностях, используя имеющиеся кадры нефтяников-машиностроителей. Это ответ на первый вопрос, – сказал Александр. И продолжил: – Что же касается знаменитой Кольской скважины, то это единственная в мире скважина, пробуренная на такую рекордную глубину – пятнадцать тысяч метров. Такой небывалой глубины удалось достичь лишь благодаря нашим забойным двигателям. Серийные турбобуры на таких далеких от поверхности забоях неэффективны, даже бессильны. Используя наши двигатели, можно было бы бурить дальше, но выяснилось, что для этого не хватает мощности наземного бурового оборудования. И все-таки скважина выполнила свою миссию. В керне – так называется добытая и поднятая на поверхность порода – были обнаружены признаки жизнедеятельности микроорганизмов. То есть жизнь в земле даже на больших сверхглубинах идет своим чередом, доказали оптимисты. Больше того, ходили упорные слухи, что опытным исследователям удалось записать звуки, издаваемые живыми существами, доносившиеся с пятнадцатикилометровой глубины. Так, может быть, Кольская скважина наконец ответила на волнующий всех вопрос, есть ли жизнь внутри Земли? Кстати, в процессе бурения на рекордной глубине и с буровым оборудованием, и с буровыми инструментами стали происходить совершенно необъяснимые вещи: вдруг ломались бурильные трубы, отказывались работать турбобуры, ни с того ни с сего останавливалось наземное буровое оборудование. Неужели кто-то не впускал нас в их невиданный подземный живой мир?
Выслушав Василенко, Ермолов поблагодарил его за интересное, интригующее сообщение и пожал ему руку. А когда были выключены свет и камеры, попрощался со съемочной группой, сказав, что задержится в институте, а возвратившись в комитет, вместе с ними посмотрит только что отснятый материал.
