– Только ты не сердись. А постарайся меня понять, – словно извиняясь, тихо заговорила она. И вдруг провела своей рукой по его большой ладони. – Какие у тебя сильные руки. Когда ты со мной, я тоже становлюсь сильной. И для этого мне совсем не обязательно сидеть у тебя на коленях… И не хмурься, пожалуйста. Мы договорились не ссориться, а уходить от ссор с помощью шуток. Или ты уже забыл об этом? Хорошо, поговорим серьезно. Этот разговор, наверное, должен был произойти раньше, но я гнала от себя эти мысли, не хотелось портить настроение ни тебе, ни твоей удивительной маме. Понимаешь… я делаю одну ошибку за другой, и никто меня не поправит. Вначале дала тебе свой телефон. А зачем? Потом искала тебя целую неделю, хотела извиниться, хотя понимала, что это предлог, что я просто хочу тебя снова увидеть. А эта поездка к вам, встреча с Ниной Михайловной? Которая сблизила меня с вами настолько, что теперь, думая о тебе как о друге, жду твоего звонка, хочу слышать твой голос. О Нине Михайловне разговор особый. Я полюбила ее так, что мысленно называю ее мамой. И сейчас каждый день думаю, нет, мечтаю о новой встрече с ней, о бане, которую она обещала. Я наконец узнала, какая она – материнская любовь, потому что, кажется, я ей тоже нравлюсь.
– Понравилась – не то слово. С твоим появлением я перестал для нее существовать как сын. О чем бы мы теперь ни заговорили, она тут же вспоминает тебя. «А вот это Гале бы понравилось». Или: «Интересно, что делает твоя Галя? Опять, наверное, строчит на машинке, шьет какую-нибудь очередную красоту?»
– Это правда? Спасибо. А о том, что я как бы затмила тебя, пожалуйста, никому больше не говори, хорошо? Она любит тебя так сильно, как редко любят мамы. И это, Саша, не преувеличение. Мне хорошо в этой атмосфере любви, которой пропитан весь ваш дом и в которую я окунулась. Только как мне быть, когда эта сказка закончится и не будет ни тебя, ни твоей мамы? – Галя вдруг придвинулась к Александру и, совсем не сдерживаясь, прижалась к нему. Получилось это так естественно и просто, будто она делала это много раз, совсем не стесняясь своих чувств. Правда, тут же отодвинулась и посмотрела на него извиняющимся взглядом.
– Совсем не контролирую себя. Одерни, отругай меня. Ну что ты молчишь?
– А мне безумно нравится, и что ты говоришь, и что ты делаешь. И прошу тебя, перестань себя стыдить. Это несправедливо по отношению к нам обоим. А к разговору этому мы еще вернемся после моей защиты. Если в этом будет необходимость. Ты согласна?
– Ты, как всегда, говоришь разумные вещи, заступаешься за меня. И я уже не чувствую себя виноватой. Даже улыбаюсь сейчас, вот! А теперь пора по домам. Тебя ждет Нина Михайловна, а меня – незаконченное шитье, хочу управиться к сроку. – Опять какой-нибудь сногсшибательный наряд?
– Закончу – покажу обязательно. Саша, не провожай меня. Мне не нравится прощаться у подъезда. Стоишь, оглядываешься… А здесь мы как настоящие влюбленные. Цветущая липа, скамейка, на которой сидели… Ну, все, я пошла. – Галя поцеловала его в щеку и, постукивая по асфальту каблучками, быстро зашагала к дому.
Встретились они лишь спустя два дня вечером накануне защиты диплома возле кинотеатра «Октябрь». До этого увидеться не удалось из-за занятости Александра. В институте состоялось неплановое заседание ученого совета по забойным двигателям, обещанное главным инженером Астафьевым. Пришлось готовиться к участию в его работе и выступлению на заседании. После чего Александр был вынужден добавить пару листов в уже готовый дипломный проект и даже заменить один из чертежей. Галя сочувственно и терпеливо отнеслась к этим неожиданно свалившимся на него дополнительным трудностям. И как могла успокаивала по телефону. «Саша, это такие мелочи! Потерпи еще чуть-чуть, ну, совсем-совсем капельку! Ты такой сильный. Завтра эта книжечка будет у тебя в кармане. Я даже ощущаю запах ее типографской краски. И верю в тебя, ты слышишь?»
И когда в зрительном зале «Октября» наконец погас свет, она положила голову на его плечо и тихо прошептала:
– Можно я не буду смотреть на экран, а просто посижу с тобой вот так?
Вместо ответа он взял ее ладонь в свою и поцеловал.
– Ты такой хитрый, купил билеты на последний ряд. – Она приблизила свое лицо к его глазам. – Это специально, чтобы мы могли шептаться?
– И не только шептаться.
Он свободной рукой обнял ее и поцеловал в губы. Поцелуй оказался долгим, и, когда их губы наконец разомкнулись, оба какое-то время молча сидели, опустив головы и не глядя друг на друга.
– Я так боялась, что это произойдет, – Галя первой посмотрела на него. – И вот это случилось. Ты осуждаешь меня? Скажи, только честно.
– Представь себе, я хотел спросить тебя об этом же. И даже слова у меня были те же. Невероятно, но мы думаем об одном и том же одновременно. Живем похожими чувствами. – Александр коснулся губами ее лица. – Может быть, уйдем отсюда? А этот боевик досмотрим в другой раз.
