Она напряжена, руки заведены за спину. Смотрит не на меня, а куда-то в сторону. На щеках горят лихорадочные пятна, глаза полные слез.
Блядь. Для игры это слишком хорошо. Чересчур.
В груди трескается и ломается. Дыхание спирает, сглатываю, чтобы не хрипеть. И все равно хриплю.
— Почему тебя не пропустила охрана? Там было много гостей, что за бред ты несешь, Ангелина?
Она вскидывается, в глазах появляется нехороший блеск.
— А ты догадайся, Демьян. Догадайся, кого обычно не пускает охрана на праздники к господам? — на ее лице застывает каменная маска. Мое походу не лучше, потому что она сама и отвечает, выпуская воздух сквозь зубы: — Правильно. Обслуживающий персонал. Я подрабатывала на кухне, потому меня и не пустили.
Она отворачивается, шумно дышит, и внутри меня снова раздается оглушительный треск. Такое не придумаешь. Надо обладать неслабым цинизмом, чтобы такое сочинить.
Я бы точно не додумался.
— Но мне никто ничего не сказал, — говорю хриплым голосом, потому что горло дерет от сухости. Она пренебрежительно дергает плечом.
— Мне наплевать, веришь ты или нет, Демьян. Абсолютно, — и поправляется. — Теперь уже наплевать. Я просто хочу рассчитаться и уйти.
— Хорошо, Ангелина, — опускаю руки и медленно отталкиваюсь от двери, — зато мне не наплевать. Предлагаю сделку. Если ты говоришь правду, я оставлю тебя в покое. Но если окажется, что ты лжешь...
— Что? — она поворачивается и так сверкает глазами, что я на секунду слепну. — Побежишь нажалуешься мамочке?
— Оставь в покое маму, — отвечаю ровно, — я уверен, что она ни при чем. Я тогда запущу этот ролик по всем соцсетям и по внутренней сети компании.
Ангелина вздрагивает и бросает уничижительный взгляд, от которого мои волосы точно загорелись бы, не стригись я так коротко.
— Почему я ни капли не удивлена, Демьян, не знаешь?
***
К вечеру дождь утихает, но полностью идти не перестает. Сеется и моросит, оседая на одежде и волосах мелкой пылью.
Демьян ушел сразу после того, как я вышла из его кабинета. Пронесся мимо, даже не глянув в мою сторону, а я сижу, не могу пошевелиться. Чувствую себя совершенно разбитой и опустошенной.
После сумасшедшего напряжения наступает откат. Так всегда бывает. Но сейчас особенно.
У меня ощущение, будто меня прокрутили через мясорубку. Дважды.
Только теперь осознаю, насколько цеплялась за то, что Демьян не знает правды. И насколько надеялась в глубине души, что эта правда его потрясет. Что стоит ему узнать, он встанет на колени и посыплет голову пеплом.
Но все оказалось не просто хуже, а хуже некуда.
Демьян мне не поверил. Он даже толком не стал слушать. Как только я упомянула Анну, его переклинило. Так разве есть смысл дальше ему что-то говорить? И тем более сообщать, что он отец Миланки?
Хотя мне очень хотелось. Прямо язык чесался.
Хорошо, что удержалась. Уверена, ничего хорошего в свой адрес не услышала бы.
Он сказал, что будет разбираться и выяснять, но я сомневаюсь, что у него выйдет. И у кого он будет выяснять? У Артура? Или у мамы?
А ведь у меня нет никаких доказательств. О причастности Анны я знаю только со слов Артура, других подтверждений у меня нет.
Но мне на руку то, что Демьян займется расследованием и на время оставит меня в покое. Как раз пройдет две недели, я просто не явлюсь на работу, и тогда Каренину не будет смысла меня шантажировать.
На экране телефона высвечивается номер отчима.
— Лина, ты еще в офисе?
— Да, — выдавливаю через силу.
— Я тебя сейчас заберу. Лида сказала привезти тебе Миланку. Тема тоже напросился покататься. Так что сиди на месте, я быстро.
Я сегодня решила переночевать дома. Надо дать родителям отдохнуть, тем более, что Артур не знает моего адреса. Вряд ли он станет рыться в личных делах, а просто так наш отдел кадров личную информацию раскрывать не станет.
Гриша забирает меня из офиса. На заднем сиденье в детских автокреслах сидят Милана с Артемкой. При виде меня эмоции плещут через край.
Малышня хлопает в ладоши и стучит ногами так громко, что Григорию приходится их усмирять.
— А ну тихо, а то не куплю чупа-чупсы!
Чупа-чупсы это святое, поэтому дети мигом затихают.
По дороге прошу Гришу заехать в супермаркет. Мы с дочкой загостились, а дома в холодильнике шаром покати. Надо что-то приготовить на ужин.
— Ты иди, а я с ними погуляю, — отчим достает по очереди из машины малышей, и они вприпрыжку бегут к полкам с конфетами.
Быстро собираю нужные продукты в тележку. Выезжаю из торгового зала и внезапно слышу знакомый голос, от которого сердце проваливается куда-то вниз:
— Григорий? Это ты? Тебя не узнать!
— Здравствуйте Анна Александровна.
Вишневская. Здесь. Господи, что же мне делать?
Я не хочу, чтобы она видела Миланку. Эта стерва быстро сложит два плюс два и в отличие от своего сына сразу сделает правильные выводы.
И тогда мне страшно представить, что будет. Страшно в самом прямом смысле.
Анна так просто это не оставит. Ей не нужна внучка от нищенки, в этом плане вряд ли что-то сильно изменилось за три года. Так что всем будет лучше, если о моей дочери она никогда не узнает.
