Пришлось вспомнить все, что знал и умел. Блядь, надо хотя бы боксом начать заниматься, а то все былые навыки растерял. В последний момент нога соскальзывает, и я уже по настоящему лечу в сугроб.
Хорошо не в овраг. Я планировал помириться, а не в больнице отлеживаться.
— Демьян! — звучит полный отчаяния крик.
Лежу в снегу, раскинув руки, глаза закрыты. Не совсем закрыты, сквозь приподнятые веки подглядываю, как мой Ангел ко мне по снегу бежит. В лыжных ботинках неудобно, как она еще в лыжах не побежала. Такая может.
Подбегает, падает рядом на колени. Захлебывается слезами, меня за плечи трясти начинает.
— Демьян, ты цел? Скажи, что ты жив, пожалуйста! — ревет.
Не скажу. Умру, если снова не полюбишь.
— Помогите! — она кричит в сторону и опять ко мне. — Демьян, любимый, открой глаза. Только не умирай...
Гладит, щеки целует.
Открываю глаза, смотрю в небо. Тучи висят, наверное, снег пойдет.
Улыбаюсь, обнимаю своего Ангела и к себе притягиваю.
— Ну раз любимый, то так и быть. Не буду умирать, поживу еще.
И пока любимая меня нахуй не послала, закрываю ей рот поцелуем.
Глава 33
— Ты притворялся! Притворялся! — вырываюсь, молочу обманщика по плечам, а по факту лишь выбиваю снег из непромокаемой ткани лыжной куртки.
— Не притворялся, — Демьян без особых усилий скручивает меня и снова притягивает к себе, — я умирал, а ты вернула меня к жизни. Не дерись, Ангел, я все равно сильнее!
Я возмущаюсь, отбиваюсь, но на деле испытываю невероятное облегчение от того, что Каренин жив.
Не передать, что я пережила, когда увидела, как на него на полной скорости несется Никита. Если бы они столкнулись... Лучше об этом не думать, от страха сразу сводит внутренности.
Никита вовремя сориентировался и в последний момент успел объехать Демьяна. Все произошло за какие-то доли секунды, я не успела опомниться. И увидела, как Демьян отлетает в сторону от трассы.
Перед глазами пронеслись кошмарные кадры из прошлого — инвалидное кресло, безжизненные ноги, отсутствующий взгляд.
Или еще хуже...
Неслась к нему, не разбирая дороги, а он притворялся!..
Его губы впиваются в мои, язык раздвигает зубы и проталкивается в рот. И у меня пропадает весь запал. Злость тоже куда-то уходит.
Какая разница, притворялся или нет? Главное же, что живой. И как минимум все конечности двигаются.
— Ты не представляешь, какой я счастливый, Ангел, — шепчет в губы Демьян, — просто не представляешь...
Он углубляет поцелуй, и мне становится совершенно наплевать, что мы лежим в сугробе, присыпанные снегом.
Вот абсолютно.
— Бро, ты как? — к нам по снегу пробирается Топольский с мужчиной в форме медработника.
— Норм вроде, — Демьян с явным сожалением выпускает меня из рук.
— Лежите и не двигайтесь, я вас осмотрю, — говорит мужчина. Отхожу, чтобы не мешать.
— Да все хорошо, — Каренин тем не менее дает себя осмотреть.
— Здесь болит? — медик сгибает его руку. Осматривает ноги. — А здесь?
— Вот здесь, — показывает Демьян на грудную клетку, — здесь все горит. Меня любимая любит. Меня сейчас порвет от счастья.
— Поздравляю, — бесстрастно кивает мужчина. — Идти сможете или вызвать носилки?
— Дойдет, — вмешивается Топольский. — Если никаких повреждений нет, мы сами доберемся.
Он отходит с медиком в сторону и вкладывает ему в руку купюру. Возвращается к нам. Демьян сидит на снегу, опираясь локтями о колени.
— Вставай, — Никита протягивает руку, — спустимся не подъемнике. Маша Миланку забрала, они в ресторан пошли. Ваш ребенок проголодался.
***
— Я с одной стороны хочу, чтобы она поскорее выросла. А с другой, когда она так быстро растет, жалко, — Маша кормит грудью Яну, я вызвалась пойти с ней.
Глядя на них, приятно вспомнить, как это было у нас с дочкой.
— Да, и мне иногда жаль, что Миланка выросла, — соглашаюсь с явным сожалением. Маша смеется.
— Ты так говоришь, будто Милана уже совершеннолетняя!
Я тоже улыбаюсь. В самом деле, что это я загоняюсь.
Возвращаемся в зал ресторана. Маша с дочкой идет вперед, у меня развязался шнурок на ботинке.
— Иди, я догоню, — кричу Топольской. В кармане жужжит телефон, достаю. Сообщение от незнакомого абонента.
«Ты не нужна ему, бледная моль. Приходи в Зимний сад, сама в этом убедишься».
Жар опаляет изнутри, кровь бьет в голову. Щеки горят, словно их припечатали раскаленным железом.
Это бред. Это пишет какая-то сумасшедшая.
И тут же вижу Демьяна. Сама не знаю, зачем делаю шаг в сторону и прячусь в нише, в которой на мраморной тумбе стоит высокая ваза с искусственными цветами.
Он проходит быстрым шагом, не замечая меня, и я не сомневаюсь ни секунды. Иду следом, держась ближе к стене.
В Зимнем саду два входа. Демьян направляется к одному, а я бросаюсь ко второму. Передо мной возникают кадки с деревьями, их листья переплетаются, образуя зеленый полог.
Вижу как Демьян входит в помещение, и ему навстречу бросается девушка, на которую утром все пялились в ресторане.
— Демьян! Наконец-то! А я жду, жду...
Сердце обрывается, но я не успеваю даже ничего подумать, как девушка взвизгивает, а следом раздается холодный голос Каренина, от которого у меня по позвоночнику ползут ледяные мурашки.
