Ал вновь дернулся, когда парень поднимал руку, но понял, что он ничего не собирается ему делать. Смотрел, однако, все с тем же испуганным недоверием. И молчал, поджимая губы и подрагивая словно от холода.
- Да не трону я тебя. Я больше вообще тебя трогать не буду, можешь не волноваться, - прошипел Марк, заметив эти дерганья.
- Т-ты даже не представляешь, как это было больно, - дрожащим голосом прошептал парень, усаживаясь в кровати и натягивая на себя одеяло как можно выше, кутаясь в него и стараясь закрыть спину, но он не мог даже нормально руками пошевелить. Впрочем, сидеть нормально он тоже не мог - больно было невыносимо.
- Представляю, - Марк дернулся вперед, накрывая парня одеялом с головой и тут же отсаживаясь подальше, потому что у Ала чуть инфаркт не случился.
- Тогда зачем?.. - Ал, не выбираясь из-под одеяла, обнял себя за плечи, поглаживая холодными подрагивающими пальцами по синякам и тихонько вздыхая от своих действий. - Черт… как же мне… плохо, - с усилием выдохнул он, падая спиной назад и морщась от резкой боли в голове.
- Заслужил, - жестко ответил Марк, не собираясь даже сейчас потакать парню. Пусть они расстанутся, но он больше никогда не полезет изменять. Никому и никогда. Горько, что не с ним это будет.
Ал молчал и тихонько выдыхал на свои руки, потирая ладонями опухшие от бесконечных слез глаза и стараясь сильно не давить на синяк на скуле, оставшийся от удара Марка. Молчал долго, несколько минут и, казалось, совсем не желая разговаривать с брюнетом, но потом все же тихо и очень горько шепнул:
- Да.
Марк опешил поначалу, но потом просто помолчал, ожидая от Ала еще каких-нибудь слов. Хоть каких-нибудь. Вплоть до «Выметайся! И не смей показываться мне больше никогда на глаза!»
Блондин, между тем, тяжело вздохнул, явно пытаясь удержать в себе очередные слезы - его уже мелко потряхивало от одновременно самосожаления и ненависти к себе же.
- Ты прав. Как всегда. Все я заслужил, - отрывисто выплюнул он, кривясь и внезапно просто впиваясь себе зубами в ладонь, благодаря всех кого только мог за то, что Марк все же накрыл его одеялом и не мог теперь ничего видеть. - Какая же я блядь!
Марк не стал утешать парня, перечить ему, ведь это и правда было так. Он просто молча сидел, глядя на сотрясающееся от беззвучных слез тело, накрытое одеялом.
Алу, впрочем, утешение не нужно было - он бы и не поверил, и разозлился и расстроился только сильнее бы, если бы ему принялись лгать. Ему сейчас вообще никого не нужно было - он, то и дело впиваясь зубами в ладонь, нес полнейшую околесицу, тяжело дыша и то и дело всхлипывая. Он сам не помнил особенно, что говорил - про доверие, про “ебучую любовь”, про Марка, про себя. Про себя, конечно, больше всего - у него чуть ли не истерика при этом начиналась, правда, но парню словно хотелось себя довести до нервного срыва - он говорил и говорил, срываясь, вспоминая каждое самое унизительное событие своей жизни и тихо шепча полную правду в свой адрес - и от того, что эту правду можно было назвать оскорблением, от того, что на самом деле она им не была, становилось просто невыносимо тоскливо.
Кровать чуть прогнулась и тут же стала выше – Марк молча поднялся и вышел из комнаты, только Ал этого не видел, но почувствовал.
Парень чуть повернулся на бок, утыкаясь носом в одеяло и прижимая его к себе - он не замолчал, только прервался на несколько секунд, и вновь продолжил бормотать, чувствуя, как сознание куда-то плывет. Иногда он смеялся и всхлипывал одновременно, от боли и всего пережитого пребывая в полубреду; у него, кажется, поднялась температура - по крайней мере, парень, хоть и закутывался в одеяло как можно сильнее, все равно дрожал. Теперь уже от холода.
- М-а-арк… - наконец, тихо выдохнул он, зная, что парень его не слышит, но сейчас Алу было плевать. - Ма-а-арк…
Марк не был такой скотиной, чтобы в таком состоянии бросить парня. Он вышел на кухню, пошарил в холодильнике и выудил бутылку вина. Как ни странно, именно вина. Бутылка была открыта, потому Марк сразу направился обратно, застав парня в каком-то бреду, бормочущем его имя.
- Я здесь, - успокаивающе ответил парень, садясь рядом с Алом на кровать и приподнимая одеяло и встречаясь с полубезумными глазами взглядом. Вздохнул, сел ближе и насильно приставил бутылку к губам Ала, - пей, - без возражений сказал он, кладя голову Ала себе на колени.
Парень, ничему уже не удивляясь и слабо соображая, покорно сделал несколько глотков, глотая с усилием и то и дело вздрагивая от холодных пальцев у него на щеке.
- Какой же ты придурок, - почти ласково прошептал Марк, наклоняя бутылку и не давая Алу отклоняться. Тому надо успокоиться и опохмелиться.
Парень слабо взмахнул рукой и попытался отстранить от себя бутылку - он просто не мог больше пить - но делая это немного неловко, так что вино немного пролилось, несколькими бордовыми каплями стекая у него по подбородку.
Он, проглотив, все же попытался отдышаться и чуть приподнял голову, больными глазами глядя на брюнета.
- Лучше? – спросил Марк, глядя в опухшие глаза.
