А я всматривался в лица юных студенток. Радовало одно: уродин среди не было.
Веселье шло полным ходом, я, как бы между прочим, подходил к девчонкам, знакомился с ними. Фил был занят тем же. Скоро все лица слились в одно, я уже не запоминал имен, улыбка приклеилась к моему лицу намертво и напоминала маску. Я как раз разговаривал с очередной незнакомкой, когда на меня налетела кудрявая брюнетка. Она обязательно упала бы, если бы я не подхватил ее.
– Простите, – захихикала она. Да, мы с Филом зелье варим знатное, но так быстро оно никогда не срубало.
– Ты что-нибудь ела? – строго спросил я.
– А-а, – мотнула она головой, и тугие кудряшки упали ей на лицо. Девочка попыталась их сдуть, но при этом издала неприличный звук и засмеялась, уткнувшись лбом мне в плечо.
– Идем, – я потащил ее к столам с едой, – Ешь.
– Не хочу-у, – захныкала она.
– Надо, – отрезал я и вложил в руку девочки булку с мясом, – Тебя как зовут, Кудряшка?
– Эльмина, – Я замер, воззрившись на нее. Неужели нашел? Пока невеста жевала, я внимательно ее разглядывал. Темные кудряшки спускались до пояса. Фигурка не плохая. Глаза выразительные, губы соблазнительные.
Глазами нашел Фила. Тот обжимался на диване с какой-то целительницей и на меня внимания не обращал. Ладно. Приступим.
– Как ты? – спросил я у Эльмины, дожевывавшей бутерброд.
– Пить хочу, – и она потянулась к стакану с зельем, но я тут же забрал его.
– Э, нет. Тебе хватит, – вместо зелья я протянул ей стакан с соком, – Вот. Пей.
– Надо же, папочка, как ты помолодел, – взбрыкнула Кудряшка и, резко крутанувшись, намеревалась уйти, но явно переоценила свои силы. Запутавшись в собственных ногах, она рухнула в мои крепкие объятья.
– Давай провожу тебя до комнаты, – предложил я, но она воспротивилась, заявив, что время еще детское. Помог дойти до дивана, куда она и рухнула.
Теперь я знал свою невесту в лицо, а потому можно было и расслабиться. Пошел к столу, чтобы выпить. Когда вернулся к Эль, она спала сном младенца.
– Бедняжка, – усмехнулся я и поднял ее на руки. Элька, протестуя, заворчала, – Номер комнаты скажи.
– Пятьсот четырнадцать, – промямлила она, и устроила голову у меня на плече. Ее кудри пахли травами. Я улыбнулся и крепче прижал к себе невесту. Надо же как быстро я смирился с необходимостью жениться.
Кудряшка была легкой, но подниматься по лестнице все же было неудобно, и я даже вспотел, пока добрался до места назначения. Дверь, считав ауру хозяйки, открылась сама. Осторожно, чтобы не разбудить, я положил Эльку на кровать и снял с нее туфли.
Потом осмотрелся. На столе у кровати, где сейчас сопела моя невеста лежали тетради. Я открыл первую и довольно улыбнулся.
Возвращаться в общий зал не стал – не за чем. Пошел сразу к себе. Фил заявился примерно через час, изрядно выпивший и довольный, как сытый котяра.
– Ну что? Нашел? – с порога спросил он, после чего плюхнулся на кровать.
– Ага. С твоей помощью, – рассмеялся я.
– Ну, прости, – Фил попытался оторвать голову от подушки, – Там столько красоток, и все они смотрели на меня с обожанием. Я не удержался.
– Спи уже. Пусти козла в огород…
Фил что-то промычал в ответ, и тут же захрапел.
Утром я встал довольно-таки легко, чего нельзя было сказать о Филе.
– И какого я вчера так набрался? Ведь сам же варил это зелье. Знал, что будет с утра, – ворчал он, сползая с кровати.
– Лови, – я кинул ему пузырек с антипохмелином.
– О, ты мой спаситель! – Фил одним глотком осушил сосуд.
Войдя в столовую, я первым делом посмотрел на столы целительниц и улыбнулся. Кудряшка сидела, подперев кулачком щеку, и медленно ковыряла вилкой в тарелке. Я быстро набрал себе еды и с подносом двинулся к ней. Не спрашивая разрешения, сел рядом.
– Плохо? – с легкой издевкой поинтересовался я.
Эль подняла на меня хмурый взгляд.
– Ты столом ошибся, – холодно буркнула она.
– Не сердись, Кудряшка, – я потрепал ее по голове, сегодня ее кудри были заплетены в толстую косу. – Вот, выпей.
Она взяла пузырек и с подозрением уставилась на меня.
– Пей-пей, полегчает, – она была такой забавной. Бледная, помятая, но такая гордая и дерзкая.
Откупорила, понюхала и только потом выпила. Сморщилась. Знаю: горькое.
– Теперь ешь, – скомандовал я.
– Да я на еду смотреть не могу, – простонала Эль.
– Или ешь сама, или тебя кормлю я, – поставил перед выбором. Она вспыхнула. Не любит, когда командуют. Но мой решительный взгляд заставил подчиниться. Недовольно запыхтела, но все же взяла вилку и начала есть. Я тоже принялся за еду.
– И еще, Кудряшка, – я говорил серьезным тоном, – Никогда ничего не нюхай и не пей, если не знаешь что это и от кого. Поверь, здесь не все такие добрые.
Это было правдой. Мне одновременно понравилось и нет то, что она беспрекословно выпила антипохмелин. Понравилось, что доверяет мне. Не понравилось, что могла довериться любому. Я чувствовал себя ответственным за нее. И я не хотел, чтобы ей кто-то навредил.
