Я уснула едва ли не после первых слов песни и, заметив это, Джейми понизил голос и тихонько, словно сам себе, сказал.
– Почему, глядя на тебя, я порой вижу Анну?
***
Следующие несколько недель можно было назвать самыми счастливыми в моей жизни: мы с Джейми вернулись в Нью-Йорк, продолжили работать над книгой (если честно, помощь Джейми мне уже почти не требовалась, все основные моменты были уже написаны, а если я в чем-то сомневалась, то всегда могла обратиться к диктофонным записям, которые по профессиональной привычке делала при всех разговорах со своими героями), а по вечерам и выходным выбирались погулять или отлично проводили время дома. Впервые в жизни мне было комфортнее в компании с кем-то, а не наедине с собой.
Я была очень счастлива, но все же заметила, что после возращения из Лондона, Джейми стал немного молчаливее и порой я ловила на себе его задумчивый взгляд. Я не понимала, что происходит и связывала это с прошедшей поездкой. Наверное, не так уж просто пережить то, о чем думал сто десять лет. Да и Джейми никогда не грустил подолгу и, стоило ему заметить, как я смотрю на него, его лицо снова озарялось счастливой улыбкой.
Все сломалось в один теплый вечер в середине июля.
Закончив работу, мы с Джейми отправились на кухню, я собиралась приготовить ужин, а Джейми просто составил мне компанию. Как обычно, мы негромко включили музыку фоном и болтали обо всем на свете и ни о чем одновременно. Это должен был быть просто еще один уютный вечер вдвоем, но…
Я пыталась разделать курицу, которая, очевидно, совершенно не желала быть разрезанной на куски и запеченной в соусе. Я сама не поняла, как это случилось, но нож в моей руке сорвался и вместо куриного мяса воткнулся мне в палец. Кисть левой руки обожгло болью и, как только я смогла вытащить лезвие, по ней заструился ручеек алой крови. Несколько секунд я тупо смотрела на него, пытаясь осознать, как это произошло, а затем почувствовала, как моя голова начинает кружиться, к горлу подступает тошнота, а окружающий мир постепенно уплывает от меня.
– Мелани! – словно издалека слышу я перепуганный голос ничего не понимающего Джейми.
– Я боюсь крови, – с трудом выдавливаю я, понимая, что уже лежу на полу. Глаза открыть не получается, да и я не уверена, что не отключусь снова, если взгляну на рану. – И меня тошнит от ее запаха.
Чувствую прохладу возле левой руки, должно быть Джейми хочет понять, насколько там все плохо, но вспоминает, что не сможет ничего сделать. А сейчас холодок на волосах, значит, он гладит меня по голове.
– Мел, – тихий спокойный голос. – Открой глаза, тебе нужно остановить кровь и обработать руку.
Я слегка качаю головой, снова борясь с подступающей тошнотой.
– Я не могу, Джейми, – сейчас меня еще и начинает трясти. – Я слишком боюсь, я снова отключусь.
– Мел, все хорошо, – снова успокаивающая прохлада на моих волосах и лице. – Там нет ничего страшного. Просто слушай мой голос и смотри на меня, только на меня. Открой глаза.
Я послушно приоткрываю один глаз и вижу склонившегося надо мной Джейми. Он уже не выглядит испуганным, скорее просто сосредоточен. Это придает мне смелости, и я полностью открываю глаза, не отрывая взгляда от его лица.
– Умница, Мел, теперь давай попробуем медленно встать. Не смотри на руку.
И я снова слушаюсь его (а разве можно не послушать Джейми, когда он говорит так уверенно и спокойно?) и потихоньку поднимаюсь на ноги, по- прежнему стараясь не смотреть на порезанный палец.
– Возьми салфетку и зажми ей палец, – продолжает мягко руководить Джейми. – А потом пойдем в ванную, нужно смыть кровь и обработать рану.
Я делаю все, что он мне говорит, стараясь глубоко дышать и не обращать внимания на бурую воду в раковине, когда начинаю промывать палец. Джейми понимает, что мне все еще страшно, и тихо просит не смотреть.
– Давай я буду твоими глазами. Просто сделай все, что я тебе скажу.
Я с благодарностью киваю. Говорить все еще не получается.
Минут через десять под чутким руководством Джейми мне удалось остановить кровь и наложить повязку, после чего я отправилась на кухню выпить горячего чаю и окончательно прийти в себя. Сейчас, сжимая здоровой рукой кружку, я начала ощущать стыд. Боже, я же взрослая, а Джейми пришлось возиться со мной как с маленьким ребенком из-за какого-то пореза. В голове всплыл рассказ Джейми обо всем, что он пережил за пару недель войны и я еще острее поняла, из-за какой ерунды испугалась сегодня.
– Прости, – я опустила голову. – Ты сейчас, наверное, считаешь меня трусихой.
Джейми покачал головой и сел поближе ко мне.
– Не извиняйся, Мелани. Если кому и стоит извиниться, то мне. Я не мог помочь тебе, когда это было нужно.
Боже, ну что за бред.
– Джейми, если бы не ты, то я до сих пор бы валялась на полу и боялась открыть глаза. Серьезно, ты сделал для меня все, что было можно, – вижу, что не убедила его, Джейми все еще выглядит грустным и очень серьезным.
