Любовь долготерпит (СИ) полностью

Полёты на флаере? Я мечтаю летать там, где никто ещё не был! Исследовать новые планетные системы. Найти биосферную планету и первой ступить на её поверхность.

Откуда во мне эта страсть раздвигать границы? Откуда всепоглощающая жажда заглянуть туда, в пугающую и одновременно манящую бездну неизведанного?

Кейн спрашивал меня о том, какую новую профессию я могла бы себе выбрать. Вот, я думаю об этом, как он и хотел.

Я переодеваюсь в платье и выхожу из звездолёта. Надеюсь, кто-нибудь встречает меня с флаером и поможет с вещами.

Он стоит, подпирая стену прямо напротив выхода из стыковочного узла.

Увидев меня, он срывается и бежит навстречу. А потом подхватывает меня на руки.

Не слушая моих возражений, Кейн перекидывает через плечо лямку чехла с синтором и берёт обе сумки.

Он немного не долетает до Озёрного, а сажает флаер на большой поляне посреди леса.

— Ты чего? — недоумеваю я.

— Там дома Айли и Нея, готовят всякие вкусности, из твоих наверняка ещё кто-нибудь придёт. Вся эта суета... Подождут!

Он снимает обруч и открывает обе дверцы. Шелест ветвей, игра тени и света в листьях, тихое щебетание птиц.

Он хватает меня с кресла и плюхается на соседнее вместе со мной.

— Ты — здесь! Ты — моя!

Его руки держат меня так крепко. Его губы так близко. Я ощущаю, как где-то в глубине начинает шевелиться проклятый страх.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Опять эти слёзы...

Поздно вечером я иду на кухню, чтобы засыпать в кулинарный робот смесь для выпечки хлеба на завтрак. Следом заходит Кейн.

— Какие у тебя планы? — спрашивает он.

— Дома буду сидеть!

— Как насчёт нашей свадьбы?

— Не выйдет, пока ты лицей не закончишь! Здесь такие правила, ты же знаешь.

— Этот курс закончу, и ещё семестр останется. Хорошо, у взрослых три с половиной года, а не четыре.

— Потом у тебя ещё две стажировки! — напоминаю я.

— Я знаю. Возьмёшь меня? С твоим рейтингом можно уже.

— Так не делается! Твоим наставником должен быть мужчина.

— У вас же без разницы!

— Так проще всем. Мы всё-таки разные. У нас мозги по-другому устроены!

— Я уже понял! — усмехается он. — Но неужели совсем никак нельзя?

— Иногда бывают исключения. Но редко. Надо специально договариваться.

— Вот и договорись!

— Подумаю!

В ближайшие выходные вместе с Кейном прилетает его друг по лицею. Мы сидим в беседке и болтаем о том, о сём.

Когда Кейн уходит за чайником, его приятель заявляет:

— Смотри, выйдешь замуж, он тебя в космос не отпустит!

— Это ещё почему? — удивляюсь я.

— Знаешь, как он за тебя переживает? Когда ты летала к Старому Айрину, он каждый день в полночь выходил на улицу, простирал руки к звёздам и за тебя молился!

Мне почему-то вспоминаются кольца Марину.

— Тэми, я с таким интересным человеком подружилась! — рассказывает мне Нея, когда прилетает домой на выходные. — Он — самый настоящий странник! Как в древних легендах.

Его зовут Марк и он действительно странник. Ходит пешком, с одним потрёпанным рюкзаком за плечами. Ночует прямо в лесах и полях. Я даже забеспокоилась слегка, мало ли кто это может быть. Жизнь на Старом Айрине всё-таки наложила свой отпечаток, лишив меня принятого у нас безусловного доверия к людям.

Нея давно уже справилась со своими проблемами в общении. Но всё равно любит побыть в одиночестве, побродить на природе, поразмышлять в тишине.

Во время одной из таких прогулок в лесу рядом с лицеем она случайно наткнулась на тент, под которым был расстелен спальник Марка. Он сам с книгой в руках стоял на коленях чуть поодаль и молился. Они быстро нашли общий язык, почувствовав друг в друге родственные души. Из-за него Нея даже осталась в общежитии лицея на выходные.

Вскоре Марк пришёл к нам в Озёрный и обосновался на лесистом холме за посёлком. Там рядом протекает ручей, который потом впадает в озеро. И само место очень красивое. Ещё там растёт много всего съедобного, мы туда обычно ходим за орехами.

Марк почему-то не идёт дальше, а остаётся у нас. Впрочем, в посёлке его не видно. Разве что по воскресеньям он приходит в храм и тихонько стоит в уголке.

Нея проводит с ним почти всё своё свободное время. Она там даже рисует, сидя на складном стульчике. И наверняка они вместе молятся, для Неи это важно.

Осень переваливает за середину и ночи становятся холодными. По просьбе Неи я приглашаю Марка ночевать у нас в доме. Он наотрез отказывается. Говорит, что его жизненный принцип — никого никогда не обременять.

Тогда я приношу ему палатку и крошечную плитку, с помощью которой можно обогреваться и готовить. Сначала он ни в какую не хочет их брать. Тогда я прибегаю к лёгкой манипуляции:

— Смотри, Марк, заболеешь — обременишь ближних уходом за собой! А Нея в таком случае будет прогуливать занятия в лицее!

В конечном итоге он принимает моё приношение. Но на предложение приходить к нам, чтобы помыться и постирать одежду, отвечает решительным отказом:

— У меня для этого ручей есть!

— Так зима же скоро! — изумляюсь я.

— Тут её и зимой-то не назовёшь! В иных местах мне и снегом приходилось умываться.